Этикет для Сусликов

Антрацитовая кривича свободно сбегала ниже крутых бёдер

Прихватив с тумбочки маленькую, расшитую синими блестками сумочку, Нокс выудила из неё дорогущий мобильник. Длинные пальчики легко запорхали по кнопочкам, набирая незнакомый мужчине номер. Из трубки полился бархатистый мужской голос, от которого Эребус впал в непродолжительный ступор. Когда он пришёл в себя, супруги в спальне уже не было.

Эребус с мрачным видом проинспектировал оставленные без присмотра коробки с нарядами и пришёл в ужас. Скрытые в их недрах изделия неведомых мастеров выглядели ещё бесстыднее, чем странная короткая туника, даже не доходящая до колен.

Поиграв в гляделки с серебряным зеркалом Нокс, бог мрака с ужасом обнаружил, что его хозяйка в «Смехе Феи» так и не объявилась. Зато увидел ведьму Иветту, благосклонности которой ему пока что так и не удалось добиться. Светло-карие глаза озорно сверкали из-под упавшей на глаза косой чёлки, отливавшей золотом в свете свечей, стоявших на столе. Мегера и ламий Аор, лично отвечающий за безопасность Ветки, смеялись над чем-то, рассказанным девушкой явно совсем недавно.

Подслушав разговор, Эребус узнал, что коварный «Цветок Мрака», который он лично подбросил к ней в квартиру на подоконник, был завернут в старую газету и выкинут в мусорный контейнер.

Махнув рукой на сбежавшую супругу, Эребус крепко задумался над тем, как бы ему заполучить эту непокорную заразу в своё полное распоряжение на те пару недель, в течение которых у него обычно длилась очередная любовная интрижка с новой подружкой.

Тут картинка в зеркале подёрнулась туманом, и, как громом поражённый, ловелас увидел свою жену в странной зале с зеркальными стенами, где какая-то незнакомая смертная блондинистая зараза показывала остальным, как надо танцевать страстный танец под названием «танго». Причём так, чтобы у мужчин мозги выскакивали из черепушки через ушные проходы от желания обладать таким вот пылающим живым огнём сокровищем. Партнёру же, который увлёк его Нокс на сцену, Эребусу жутко захотелось, как минимум, сломать челюсть…

Алекто и Тизифона как раз решили глянуть, где носит черноглазого ловеласа их подруги Никты.

Так называли древние греки богиню ночи. Увидев, как доставший их до печёнок юбочник в бессильной ярости мечется по собственной спальне, фурии обменялись злорадными взглядами и сделали два едва уловимых жеста. Серебряное зеркало с жалобным стоном рассыпалось голубоватыми искрами, чем-то похожими на звёзды.