Этикет для Сусликов

– Либер, зря ты со мной так, пожалеешь! Я ещё утру тебе нос, заносчивый любитель дорогих вин и стервозных девок типа Мегеры!

Огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что никто из своих не донесёт на него Юпитеру. После чего он лихо наподдал по мусорной корзине. Сначала та исторгла из своих недр мусор. Потом и вовсе рассыпалась в прах. Тут его острый нюх учуял прячущегося на газоне смертного.

«Ха, а на нём ещё и проклятие Иветты! Значит, можно добавить паршивцу радостей жизни. Смотрю, совсем страх потерял!» – Эребус задумался, чего бы такого сотворить с этим неудачником, да так, чтобы никто из своих не пронюхал.

К тому же, как он прослышал, что скоро младшая фурия должна приехать. У них там какие-то дела с Иветтой и Мег намечались. Сложив два и два, бог мрака довольно ухмыльнулся.

Стал невидимым. Подкрался к засевшему в засаде хулигану, предвкушая феерическое веселье. Как всем известно, слюна у него не только ядовитая. Она может, по желанию этого весьма вредного и коварного создания сильно обжечь.

Набрав побольше жидкости, Эребус смачно плюнул в то самое место, откуда не только у людей ноги растут. Сразу, как только услышал шуршание шин остановившейся на парковке машины и дробный стук шпилек по брусчатке мостовой.

Естественно, подгадав время так, чтобы масса «приятных ощущений» настигла жителя промзоны, в самый неподходящий момент. У Алекто всегда был один пунктик. Она никогда и никуда не опаздывала без серьёзной причины.

При этом младшая фурия сама привлекла внимание разбойника своим дорогущим смартфоном в корпусе из чистого золота. Ещё он был богато инкрустирован рубинами и изумрудами. До драгоценных камней младшая богиня мести, как знали все, была сама не своя.

Недовольный голос знойной блондинки был полон искреннего негодования:

– Ювента, я тебе настоятельно рекомендовала не обращаться к Арно! Он же – валенок без капли вкуса! Хоть и знаменитый французский дизайнер! Что подходит для какой-то замухрышки, вряд ли пристало богине вечной юности.

Эребус вытер внезапно вспотевшие ладони об собственные брюки в предвкушении очередного веселья. Жертва его коварного произвола, не почуяв подвоха, выскочила из своего укрытия.