Этикет для Сусликов

– Ветка, не дури, кому говорят! Вернись, сейчас же! – по голосу было сразу ясно, что смоляной с проседью брюнет начинает довольно быстро звереть.

– Отвали, чудовище! Назвался женихом, полезай в ЗАГС и не вякай!

Она уже отошла от входа на достаточное расстояние, когда сильный удар в спину заставил беглянку растянуться на траве. От свидания с землёй тут же разнылась пострадавшая из-за жвачки Лилии лодыжка. В глазах на несколько мгновений потемнело.

– Мы ещё не закончили наш разговор, Веточка! – обманчиво мягко промурлыкал Всеволод.

Иветта нередко попадала в разные неприятности, особенно в последние полгода. Поэтому привыкла надеяться только на себя и терпеливо ждать счастливого момента. Чтобы успешно выкрутиться из очередного переплёта.

– Ты все также носишь моё любимое платье, в котором выглядишь так, что ни один проходящий мимо мужик не останется равнодушным, – промурлыкал Всеволод.

В голубых глазах разгорался пожар страсти. Унять его могла только полная и безоговорочная капитуляция с её стороны.

Иветта, инстинктивно сжала в руках подаренный Тизифоной амулет, буквально молясь, чтобы старшая из трёх фурий выручила её из дурно пахнущей истории.

Между тем мужчина уже пытался задрать вязаное платье, но бывшая подружка отчаянно сопротивлялась. Он сильно ударил ведьмочку пару раз по лицу. Исключительно для того, чтобы она поняла.

Ей придётся сдаться на милость победителя. Довести начатое злодейство до логического конца он так и не смог. Уже по не зависящим от него обстоятельствам.

– Лили, вот и наглядный пример той изнанки реальности, которая и заставляет меня относиться к замужеству, как к красивому фантику без даже вшивой карамельки внутри! Ты мучаешься, сдаёшь один из профилирующих экзаменов! Ничтожество, которое ты так глупо именуешь «мой котик», в это время пытается отоварить твою же подружку! Фи, как пошло! – в голосе женщины прозвучало только отвращение.

Ветка инстинктивно ощутила исходящую от незнакомки угрозу, направленную, к счастью, не на неё.

Лилия, шипя как рассерженная змея, вцепилась в руку «любимого котика». Блондинка призывала на его породистую голову все кары небесные. Выла, как на поминках и размазывала по лицу растёкшуюся от слез дорогущую зелёную тушь.

При том ещё и ругалась, как пьяный в дупель средневековый сапожник.