Этикет для Сусликов

Тем временем Нокс только-только опустила на уставшую за день землю бархатное покрывало ночной тьмы. В синих глазах богини отражались ясные звезды, заставляя их посрамить своим сиянием даже самые прекрасные из драгоценных камней под ярким светом солнца. Заправив прядь цвета полуночи за ухо, она ощутила, как неприятное предчувствие кольнуло сердце.

Проверив через зеркало, внутри которого был заключен смертный музыкант Макс, а не подобрался ли один наглый юбочник к ведьме Иветте, она облегченно вздохнула.

Дом, который посоветовала приобрести ламия Галата, оказался выше всяких похвал: охраняемая территория, соседи не склонны совать нос в чужие дела, никаких репортеров и надоедливых посетителей. Тайна античных небожителей под его крышей не могла быть раскрыта тем, кому ничего не следует знать о суровых реалиях этой стороны современной жизни.

Впрочем, богиня ночи прекрасно понимала, что муженек, словно упертый баран, будет раз за разом бодать двери стоящей насмерть твердыни. Он не угомонится до тех пор, пока Ветка не выкинет белый флаг и не покорится его воле, став любимой игрушкой на пару недель. Молоденькая совсем еще даже по людским меркам ведьма такого счастья и заклятому врагу никогда бы не пожелала. Именно поэтому фурии, Геката, Нокс и фея Талея сделали все, что в их силах, чтобы оградить ставшую подругой смертную от его не в меру ретивых посягательств.

«Опять Эребус что-то задумал, надо бы посмотреть и принять меры, если опять за старое принялся. Сколько можно на одни и те же грабли наступать, а потом еще и выслушивать, как его, бедного и несчастного не оценили и предали?!» – во взгляде синеглазой женщины постепенно разгоралась тоска, которая давно уже стала единственной постоянной обитательницей ее домашнего очага.

Взяв в руки резную чашу, выточенную Лунного Камня, Нокс, которую древние греки именовали еще Нюкта и Никт, щедро плеснула в нее воды из серебряного кувшина и зашептала, превратив поверхность в гладкое зеркало. Как обычно, женское чутье быстрее чар подсказало, к чему дело идет.

Эребус от скуки уже опустился до того, что с энтузиазмом миндальничал с ламией Аэри, прекрасно зная, что она не посмеет перечить его воле, боясь немедленной мести.