Этикет для Сусликов

Талея, бросив гостью на Нокс, из-за которой на самом деле и разгорелся весь сыр-бор, насмешливый взгляд, промурлыкала:

– Чтобы Эрик не засветил нас в порыве неукротимой страсти к мнимой тебе, Мегера и Геката сделали так, что в его арсенале есть всего лишь собственные кулаки и мозги, порядком обленившиеся из-за лёгких побед. Так что они имеют примерно одинаковые возможности, чтобы окучить Лильку!

– Тогда Сева останется при своей жене, как и положено на собственной свадьбе! – светло-карие глаза искрились от такого лукавства, что фея сразу решила, что лично присмотрит, чтобы эта забавная смертная прожила подольше и посчастливее.

Девчонка ей определенно начинала нравиться не меньше, чем остальным. По крайней мере, характер свой во всей красе она показывать не боялась, что очень импонировало ирландской интриганке. От Талеи порой даже у Юпитера и Юноны случалась жуткая головная боль. Только поделать они с крылатой поганкой ничего не могли: на нее строгие законы небожителей не распространялись.

Всеволод слишком поздно осознал, что они больше не одни в комнате, в спешке восстанавливая утраченную над «Иветтой» власть. Мускулистые руки ухватили соперника за ворот рубахи и оттащили прочь. Потом кулак заехал мужчине под дых с такой силой, что у того перед глазами потемнело.

– Не смей приставать к моей ведьме, самозванец! Да еще под моей личиной! Убирайся сейчас же, иначе я так тебя взгрею, что до конца дней своих будешь шарахаться и от собственной тени!

– Ветка и так моя! – парировал «близнец», оставив рубаху в руках у взбешенного бога мрака.

Эребус с громким хрустом вставил обратно и ураганом налетел на обидчика, грозно потрясая костистыми кулаками. В комнате раздавались только постанывания женщины, о которой все забыли, и сосредоточенное сопение двух дерущихся из-за неё «павлинов».

Пока мужчины с переменным успехом пытались доказать «кто Иветте хозяин!», недовольная таким небрежением Лилия открыла затуманенные страстью глаза, которые тут же полезли из орбит. Было от чего: целых два Эрика квасили друг другу морды за право обладания ею. Конечно, было лестно, что она способна разжечь в сердцах такую животную страсть, но вот сейчас на уме у прохвостки было нечто совсем иное.