Призрак несбывшейся мечты

Последовавший восклик принцессы заставил всех тяжело вздохнуть:

— Не сейчас! Тогда! Десять лет назад!

Глупость, которую твердила несовершеннолетняя принцесса вгоняла всех в уныние и порочила честь императорской семьи. Но и тут Мара не упустила шанс вставить еще одну шпильку.

— Это было десять лет назад и полной неправдой. Я никогда не травила ядом приемную дочь герцога, это сделала моя служанка без моего на то приказа. Меня оклеветали, но поскольку все же это была моя прислуга, я уже понесла суровое и весьма несправедливое наказание.

— Ложь! Это ты приказала ей отравить Аврору! Ведьма, Дьяволица, Отравительница! Тебя должны были казнить!

Принцесса обезумела от своего гнева и выплеснула на Мару всю свою злобу и ненависть, копившуюся все это время. Лицо Марты стало абсолютно неприглядным из-за подступившей крови и злобной гримасы. Вильгельм схватил свою сестру за предплечья сдавив его так, что Марта вскрикнула от боли.

— Заткнись, ты позоришь честь императорской семьи.

Вильгельм очень хотел ударить заносчивую сестру по лицу, как это должен был сделать любой старший представитель императорского рода, но его облачение сулило девушке серьезные травмы на драгоценном девичьем лице.

— Сопроводите принцессу до ее покоев и найдите ее фрейлин.

Толкнув Марту в спину, подгоняя нерасторопную девушку, принц проследил, чтобы конвой забрал своевольную принцессу.

— Приношу свои глубочайшие извинения, леди Мара. Моя строптивая сестра без ума от новоиспеченной святой, поэтому очень часто поступает необдуманно.

Принеся весьма скупые извинения, Вильгельм дожидался реакции чернокнижницы, но та, как подобает этикету, скромно приняла их, не став предъявлять претензии, что конечно огорчило принца, но тот промолчал.

— Сестра, я позабочусь, чтобы прислуга получила по заслугам. Завтра их здесь уже не будет.

Крион видел затаившуюся в аметистовых глазах ярость попытался отвлечь девушку от своих негативных эмоций, но его «обещание» нисколько не обрадовало и тем более не успокоило Мару.

— Мне все равно. Они уже получили по заслугам.

Холодный и от этого жестокий голос чернокнижницы лучился ее безразличием. Вильгельм ведомый интересом задал вопрос:

— Лучше бы вы сообщили об этом дворецкому, тот бы распорядился сам. Не боитесь, что пойдут слухи о жестокости первой дочери герцога?

— Вы говорите о том, что моя репутация может быть разрушена? Ваше высочество, вы глубоко ошибаетесь.