Не все дракону ведьма!

Пока не печет солнце, пока на улицах нет суетящихся людей, пока лишь ветер беседует с одинокими путниками, и пока можно ни о чем не думать. С тоской взглянула на холмы, подняться на какие мне не суждено: Мариус ни за что не согласиться рискнуть, — и отошла от окна.

Мне следовало обдумать, а лучше — записать все, что заставляло меня нервничать: от недомолвок виера АльТерни до странного поведения Антиора. А после, уже зная, что искать, привлечь на свою сторону виеру Джалиет и либо получить ответ от нее, либо вытребовать поход в библиотеку.

В конце концов, едва ли кто-то будет против, если гостья немножко лучше узнает приютившую ее временно страну.

Я глубоко вздохнула и, выудив из сундука записную книжку, принялась писать. И вот пусть кто угодно заявляет, что произошедшее на балу было обычным приглашением на танец, с каждой записью в книжке я все меньше была склона этому верить. Слишком бурной была реакция гостей в тот момент, хотя, по логике, негодование аристократов должно было вызвать предложение виера ухаживать за мной и мое с этим согласие.

Едва ли родная аристократия безропотно стерпела бы подобное. Значит, к тому моменту страсти уже немного поутихли.

А после мне стало плохо. И судя по последствиям — так плохо, что сейчас должна была лежать в беспамятстве, а не бодро строчить воспоминания.

«Ритуал?»

Я прикусила кончик любимого металлического пера и подчеркнула запись дважды. Как он говорил: «Идем со мной?». Уточнения куда — не было, а я согласилась, лишь бы не стоять у всех на виду и не подводить кузена и Антиора.

Да уж, виером нельзя было не восхищаться: момент он выбрал прекрасно. Кто бы еще объяснил для чего?..

Я откинулась на спинку стула, рассеяно водя пером по заполненной лишь наполовину странице, и размышляла. Виер АльТерни не оставлял мои мысли с самого момента нашего неудачного знакомства — и официального, и не слишком. И, что еще хуже, не одни лишь мысли реагировали на него, разбегаясь в стороны и утрачивая контроль и над эмоциями, и над телом. И даже сейчас, сидя в одиночестве, не чувствуя на себе его взгляд, я словно ловила отголоски его присутствия.

Неуловимые, но странным образом успокаивающие и волнующие. Будто я жила в предвкушении новой встречи.

До боли сжала пальцы в кулаки. Лишь она — часть вечного инстинкта спасения собственной жизни — возвращала ясность мысли. Увы, ненадолго. И стоило ей исчезнуть…

Я бросила взгляд в записную книжку и выругалась такими словами, какие воспитанной девушке демонстрировать не подобало.