Не все дракону ведьма!

Мариус поморщился и отрицательно качнул головой, давая понять, что объяснения никто не дождется. А вот Антиор… Я видела, как играют желваки на его лице, как он вдыхает глубоко, будто собирается прыгнуть в водопад, и как после опускаются его плечи, словно он чувствовал вину. А еще он избегал смотреть в глаза — будто даже они могли быть чересчур красноречивы.

— Кузен? — я окликнула Мариуса, и ему пришлось оторваться от постукивания пальцами по колену. Натянуто улыбнувшись, он сплел пальцы, желая унять нервную дрожь, и тихо ответил:

— Я не знаю, Лари.

— Кузен расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Хмыкнул, и поступил также и со второй. — Ни что произошло, ни к чему это приведет.

— Понятно к чему, — фыркнула Тереза, которая была спокойнее нас всех. — Виер собирался ухаживать за кузиной, и выглядел крайне решительно. Едва ли даже твой отказ, брат, смог бы что-то изменить. А раз Лари согласилась… — Кузина развела руками, подумала и подмигнул мне: — Полагаю, в ближайшее время мы начнем продавать твои букеты.

— Не будет цветов, — похоронил планы невесты Антиор.

— Совсем? — Тереза недоверчиво воззрилась на жениха.

— Почти, — признался тот. — А тот цветок, что будет, никто не посмеет купить.

— Какой-такой цветок? — кузина прищурилась.

— Особенный, — уклончиво заметил виер и пообещал: — Я подарю тебе такой же, не беспокойся.

Мы с Мариусом переглянулись. Не знаю, о чем подумал кузен, но он не мог знать о нашем уединении с виером АльТерни на балконе, не слышал его слов, не видел его глаз.

И если я пыталась свести к недоразумению его просьбу о моей руке, то сам виер будто наоборот подчеркивал свои притязания.

— Лари?

— Все хорошо, — я криво усмехнулась. — Просто устала. Слишком много впечатлений.

— Распоряжусь, чтобы тебе заварили отвар, — пообещал Мариус и больше меня не отвлекали.

Я смотрела на ночной город, по улочкам которого, поскрипывая, везла нас карета. В другой ситуации я бы наслаждалась плавностью ее хода, думала о том, где бы достать чертежи чудо-детали ответственной за это, но сейчас я не могла ни на чем сосредоточиться.

В груди щемило, словно тело наказывало меня за предательство его желаний, а кожа на руке, там, где касались губы виера, казалось, вот-вот прожжет перчатки. Жар разливался по всему телу, опаляя щеки, выдавливая капельки пота на лбу…

— Лари, тебе нехорошо? — первой заметила — или просто рискнула спросить — Тереза.

Я кивнула, прикрыв глаза.