Не все дракону ведьма!

А значит спрашивать следует у меня, — напомнила о собственных словах виера.

— И я прошу это разрешение, — легко согласился виер и подошел ко мне на расстояние вытянутой руки. Остановился и продемонстрировал раскрытую ладонь, будто вновь приглашал на танец, как и в бальном зале. — И вашу руку.

От последнего заявления я подавилась воздухом. Откашлявшись, перевела осуждающий взгляд на виера и пояснила:

— В Балиаре руку лучше не просить. Вас могут не так понять.

— И как «не так» меня могут понять? — заинтересовался виер.

— Будто вы хотите сочетаться законным браком с той, чью руку просите, — смущенно поведала я.

— А если мои намерения так же серьезны? — На лице собеседник не дрогнул ни один мускул. Будто это и не шутка была. Лицо, тон, глаза — нигде я не находила и намека на веселье. И это пугало, как прежде его странное поведение.

— Тогда вам не обойтись без разрешения семьи девушки. И ее собственного, — добавила, вспомнив о маленьком нюансе, на котором настаивал и виер, и я сама.

— И я собираюсь их получить, — заверил меня собеседник.

И мне вновь протянули раскрытую ладонь. Пришлось смириться, повторив про себя «это простая вежливость, не более», и под насмешливым, будто ему были доступны мои мысли, взглядом вложить пальцы в ладонь виера.

Того, что произошло дальше, я не ожидала. А потому замерла, ошарашенно наблюдая, как легко с ладони слетает перчатка — будто и не я дома потратила не меньше четверти часа, чтоб ее натянуть, и как виер склоняется к моей руке, чтобы запечатлеть на тыльной стороне ладони легкий поцелуй.

Это было неправильно, нечестно, абсолютно неэтично, но от неведомой прежде ласки все внутри напряглось. Дыхание сбилось, и каждый вдох набатом отдавался в ушах. Вдох, переходивший в стон. Шумный, всхлипывающий, жадный…

Я не понимала, почему так происходит. Почему, стоит губам виера прикоснуться к коже, как все внутри замирает, словно перед прыжком в бездну, почему тело так остро реагирует на простое — мне хотелось так думать — прикосновение, почему мысли разбегаются, оставляя после себя противоречивые желания.

— Хватит, — жалобно, будто сама была с собой не согласна, попросила я. Тело дрожало, и мне было бы приятнее думать, что холод ночи был тому виной.

— Прошу прощения, — без капли раскаяния в голосе произнес виер.