Не все дракону ведьма!

Вот только, когда я их открыла, виер был так близко, что я оступилась и чуть не потеряла равновесие. Чуть — потому что игравший роль моего жениха, а теперь, верно, и мужа, виер не позволил, обнимая за талию, прижимая к себе и с вызовом глядя мне в глаза.

— Жреца здесь нет, — начал было издалека виер, но я догадывалась, к чему он ведет. И, пусть и зарделась, не стала ни отстраняться, ни протестовать.

«Конец репутации», — пронеслось где-то в мыслях, но я не успела придумать ни оправданий, ни возражений… Поцелуй, нежный, бережный, словно первый и единственный, который мы могли себе позволить, разделил все на до и после.

Где-то далеко позади, чуть ли не в другой жизни, остались шатры с взбудораженными гостями, Мариус с его обязательно последующими нотациями, обязательства перед семьей, необходимость блюсти репутацию…

Сейчас мне не было дела до всего этого. Тепло, переполнявшее тело, радость узнавания — все это захватило меня, отрезая от реальности. Остался только виер, рядом с которым я чувствовала себя… собой? Ни хорошей дочерью, ни ответственной старостой, ни представительницей торговой империи — просто собой.

Ларин. Девушкой, у которой могут быть чувства, которая может быть ранимой и жаждать хоть немного тепла, которой тоже хочется на кого-то опереться.

И словно в ответ на мои мысли, на мои потаенные чаяния, руки виера сжали крепче, прижимая к твердой груди. Он прервал поцелуй, но, прежде чем разочарованный стон сорвался с моих губ, чмокнул меня в кончик носа и тихо шепнул:

— Я всегда буду рядом.

И на твоей стороне.

И я поверила его обещанию. Впрочем, мне казалось, сейчас я поверила бы любому его слову, отдала бы все, что бы он ни попросил, но виер АльТерни не просил, даже не заговаривал о чем-то, что могло в последствии быть понято превратно.

Он просто был рядом, обнимал меня, прижимая к себе. Я слышала его мерное дыхание, и мое становилось таким же. Расслабленным, умиротворенным, никуда не спешащим. Словно обретшим долгожданный покой. И я с горечью поняла: я не смогу покинуть Марголин.

Ни сейчас, ни через неделю, ни через год. Какие бы аргументы ни привел Мариус, отец или я сама, добровольно я не смогу отказаться от этого пьянящего чувства спокойствия и абсолютной защиты, что дарил мне виер. Даже если больше мне не удастся этого испытать.

Виер шумно втянул воздух. Его пальцы скользнули в мои волосы, растрепали косу. Я не возражала: моя щека касалась его груди, я слышала биение его сердца и… обнимала виера, будто имела на это право.