Заложница своей воли

Незаконные маги то и дело нападают на церковные владения, инквизиция так малочисленна, что не справляется.

- Странно все это, - задумчиво пожевала губу и вернулась к работе.

Поздно вечером, возвращаясь в свою комнату, услышала голоса, что удивительно, один был мужским.

Интуиция возмущенно вопила идти к себе, а ноги потянули на звук, и действовали отдельно от разума до тех пор, пока не обнаружила себя стоявшей у приоткрытой двери кабинета матери-настоятельницы в темном коридоре.

Сама не понимала, зачем это делаю.

Единственным желанием было ворваться в кабинет и с восторженным детским визгом обнять говорившего человека, таким родным он казался. Словно родственник, вернувшийся из далекой страны спустя много лет.

- Лорд Пирс, подлить вам чаю? Сбор прекрасный, мы сами готовим, такого нигде больше не найти.

Мужчина ободрительно хмыкнул и шумно отхлебнул.

- Налоги, значит, стали выше? Я слышала, слышала.

- До вас в такой-то глуши удивительно хорошо доходят слухи, - тембр лорда был мягок и певуч, такой обычно ожидаешь услышать от статного молодого мужчины. Хотя Рирэнцо Пирсу было далеко за сорок, голос его не выдавал.

- Ну не совсем же мы дикие. Почта приходит, грамоты королевские. Да и гости бывают изредка, такие как вы.

- Как я, вряд ли, - шумно водрузив чашку на стол, лорд Пирс откинулся в кресле.

- Да, милорд, мы благодарны вам за щедрое пожертвование. Пришлось как нельзя кстати. Продукты дорожают, а детей в приюте становится лишь больше, да и болеют часто.

Лорд не скрываясь, усмехнулся.

- Слышал, вы землю купили неподалеку, матушка Агата, строительство начали.

- Не я, а монастырь.

- Но планируется к строительству жилой дом, в живописной долине у подножья гор? Зимой там красиво. А летом восхитительно. Не каждый позволит себе выкупить столь дорогу землю.

- Старые кости нужно где-то греть, стены замка для них вредны, а в доме будет прекрасная печь - сухо отрезала матушка Агата. – Вы интересовались другими вещами, милорд.

Тот понимающе хмыкнул и немного помолчал, я вся обратилась в слух, уж слишком осторожными фразами они бросались, словно прощупывали друг друга.

- Как девочка? Ее отец был мне хорошим другом, душа болит о ее судьбе.