Заложница своей воли

Осталось лишь два. Один из них спрятан, другой же в руках человека, который не допустит, чтобы существующий мир пал.

За мной следят. Боюсь, меня ждет та же судьба что и Клауса.

Кардинал вызывал во дворец, но я сослался на болезнь, зная, что живым мне не уехать домой. Я больше никому не могу верить. Одаренные, если я не заставляю действовать, лишь прячутся и пытаются выжить. Они не способны бороться сами. Им нужна твердая рука.

И я дал им последнюю нить надежды. Как сказала Анабель, стена будет разрушена, когда Источник соберется воедино.

Всему виной одна лишь ласточка. И эта ласточка сейчас в руках моей несовершеннолетней дочери. И я больше не могу ее защитить.

416 г. от восхождения Создателя

13 день Полустудня

Дочь! Последний раз обращаюсь к тебе, потому что знаю, что через несколько часов меня не станет.

Знай, что и я и твоя мать всегда любили и верили в тебя. Особенно твоя мама. Она считала, что ты можешь стать спасением этой страны. Я же просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Я сделал что мог, чтобы расчистить тебе дорогу.

Но мир так и не стал правильным. Лишь надеюсь, что Анабель ошиблась и проклятье магии тебя не коснется.

Живи счастливо.

Твой папа

Глава 10

Эмилия

Я оторвалась от чтения в слезах. Они капали на старые листы и размывали чернила. Письма отца, в этом больше не было ни доли сомнения, обрушились на меня всей тяжестью его прошлого. И в то же время не открыли никакой завесы тайны.

Отец, верный слуга короля, вдруг перешел на сторону преступников, выступавших против самих устоев Ристании.

Что такого рассказала ему моя мама?

- Эмилия? Вы закончили? – голос вырвал меня из мыслей, и я поднялась на дрожащих ногах. Только тогда поняла, что колотило все тело от холода.

- Вы замерзли, - констатировал мужчина, и вручил мне длинное шерстяное пальто.

Ткань была колючей и пахла сыростью, но я все равно с удовольствием укуталась, пытаясь согреться.

- Вы знаете, что там написано?

- Не совсем, это личные записи герцога и он просил передать их вам, если возникнет такая возможность.

Мне отдал лишь свои исследования. Думаю, у вас много вопросов Эмилия. Вы поняли, почему ваш отец был на нашей стороне?

- Мама была Фолинтийкой. И что-то ему рассказала. Мне грозила опасность и папа был вынужден. Он никогда не говорил о ней… Всегда обрывал любые вопросы, запрещал даже подолгу стоять у ее портрета, а потом и вовсе велел его снять.

Малькольм явно сочувствовал, хотя и не пытался меня успокаивать.