Заложница своей воли

Мне был неприятен его табачный запах, и я отклонилась назад.

- Неужели? Дочь Себастьяна Винтерса?

Несмело, кивнула, не понимая такой бурной реакции.

Малкольм же восторженно бегал по тесной комнате:

- Значит, у тебя есть символ?

Не совсем поняла, что он имел ввиду. Какой символ? Герб нашего рода мне не принадлежит больше. Единственное, что у меня оставалось от прошлого это дешевый серебряный кулон.

С волнением, вытянула его из-под платья и продемонстрировала.

- Вы о ней говорите? Ласточка?

В глазах мага зажегся опасный огонь.

И не только в них. Позади вспыхнула штора и, почувствовав неладное, мужчина отпрыгнул и взмахом потушил.

- Извини, не сдержался. Так значит, это она, ласточка…

А затем резко и нервно позвал:

- Идем.

- Так что с инквизитором? – все эти представления мага меня не особо интересовали, я волновалась о Валдоре.

Тот словно, позабыв, задумался и затем отмахнулся, как он неважной проблемы. В гостиной, в которую меня привели, сидели люди. В основном мужчины, но встречались и странно одетые женщины.

Облаченные в брюки и жилеты по типу мужских, они выглядели нелепо, и чтобы не улыбнуться, я отвернулась.

- Господа, прошу внимания, - мне стало неуютно, когда все подняли головы, но еще хуже, когда уставились на меня после слов Малькольма: - С нами Эмилия Винтерс, дочь человека так много сделавшего для сопротивления.

Я замерла под чужими всепроникающими взглядами, но не только в них дело. Мой отец?

- Вы знали герцога? – едва слышно спросила, смотря лишь на Малькольма.

Тот обернулся и, улыбаясь, кивнул.

- Себастьян немало нам помог. После смерти своей жены. Ты не знала о его работе с одаренными?

В висках пульсировала кровь, заглушая иные звуки. Я покачала головой, не в силах выдавить ответ.

- Идем, у меня для тебя кое-что есть.

В одной из комнат, расположение которой я не запомнила, двигаясь, словно в вязком тумане, Малькольм подошел к шкафу, раскрыв его дверцы и отгородив содержимое, порылся там и вытащил запечатанный сургучом большой конверт, пухлый от содержимого.

Он протянул мне его в руки, взирая как на чудо, реликвию. Я же схватила немного отрешенно, заметив как неприятно касаться шероховатой бумаги. С трудом понимала, зачем мне его вручили.

- Не узнаешь вензель? Это же твоего отца.

Я не совсем верила в этот факт, и без особых терзаний разломала печать, вскрывая. Вытащила исписанную скрученную от влаги тетрадь.

Я сомнением пролистала страницы, действительно его почерк.