Заложница своей воли

Сердце девушки колотилось бешено, как у маленького пойманного зверька.

- Надо близко, - прошептал я успокаивающе. Издеваться над бедной девушкой не хотелось. Как бы меня не бесили нежные аристократы, она разительно отличалась от других своей естественностью.

- Иначе в этом нет смысла, - последние слова затерялись в ее волосах.

Стоило признаться себе, что так засыпать было намного приятней, чем просто ежиться под ледяным одеялом. Эмилия еще какое-то время была наряжена как один комок нервов, но все же сдалась. Завозившись, она устроилась поудобней, оказавшись прямо под моей рукой и быстро заснула.

Я же еще долго смотрел в темноту за ее спиной.

Это решение о спасении мага далось мне нелегко. Но я должен был узнать, что за тайны, что были известны моему отцу, не дают мне увидеть правду. А Эмилия?

Она появилась слишком не вовремя. С таким особенным даром станет слишком опасна в руках сильных мира сего. Этого нельзя допускать.

Поутру сложили все наши вещи по седельным сумкам, а я разметал снег, скрывая следы нашего пребывания.

- Можно отправляться, - решил, когда все было завершено.

Девушка все еще копошилась возле лошади, и я приблизился. Седло расшаталось и нее не получалось его закрепить. Стоя позади, слышал, как она раздраженно сопит.

- Спокойней, леди, вот так, - накрыл ее руку своей и помог затянуть ремень. – Ты давно так ехала?

Развернувшись лицом ко мне, она покачала головой.

- Хорошо, это опасно. Можно упасть или растереть спину лошади.

- Я прекрасно это понимаю, - заявила мне упрямица.

Сколько вызова было в ее словах. Как умудрялся испуг и борьба сочетаться в ней столь гармонично. Она не казалась истеричной барышней, но и не строила из себя деву-воительницу. Живая, и эта жизнь билась в ней, не желая пресекаться, пульсировала в жилке на тонкой лебединой шее, теплилась на упрямо сжатых губах.

Завороженный я наклонился к ним, словно хотел тем самым поделиться своим спокойствием. Коснулся сомкнутых губ, ощутив их чуть солоноватый вкус.

Девушка замерла на миг, не дыша, но стоило стать чуть настойчивей, поддалась.

В этот раз я целовал ее осторожно, боясь напугать, а сам же едва сдерживал огонь рвущийся изнутри. И в кои то веки это была не моя ужасная магия, а нечто приятное. Дар же молчал, убаюканный стуком чужого сердца.

Отстранившись, еще секунду не разрывал взгляда. Эмилия начинала приходить в себя, от захватившего нас дурмана. На ее лице отчетливо проступал ужас.