Заложница своей воли

Сердце подпрыгнуло, выписывая неведомый кульбит, и рухнуло в пропасть. В глазах стало темнеть, а стены словно сдвинулись. Я сунула дрожавшую руку в тайный кармашек между слоями ткани в рукаве. Перетрясла всю одежду, уже зная, что не найду, но не теряя надежду. Ничего так и не выпало. Цепочка с кулоном в виде маленькой серебряной ласточки, доставшаяся от мамы, пропала.

Бросив все, под смех наблюдавших девиц, выскочила в коридор, и побежала по пути, как шла сюда. Слезы застилали глаза, впервые за три года нахлынуло чувство бесконечного отчаяния и одиночества.

- И чего ты потоп устроила? – Кара, зашла в комнату, видимо бежала следом, чтобы насладиться горем.

Она подошла вплотную, в ноздри ударил неприятный запах пота и навоза, и грубо схватила руки, оттаскивая от лица.

– Это не освобождает от работы, неженка. Ручки устали? Ножки болят?

Не только ответить, я даже вздохнуть нормально не могла, лишь урывками хватала ртом воздух.

- Отстаньте от меня! Пожалуйста, отстаньте!

- Вставай! – Кара снова тряхнула за плечи, голова безвольно тряслась как у болванчика, но стало как то все равно.

Усталость захватила все тело, сковав. Есть ли смысл бороться дальше? Ради чего? Мне никогда не вернут ту жизнь, даже титул больше не принадлежит. Навеки останусь в этих стенах, а затем закопают с северной стороны в промерзлой земле. Какая разница когда?

Даже на похоронах папы, не было так одиноко. Я четко поняла, что сегодня сломалась. Это был первый раз, когда слабость вышла наружу и сил скрывать ее больше не осталось.

Кара раздражено цокнула, оглянулась на дверь и снова тряхнула так, что я привалилась к стене.

- Нашли-таки твою птичку? – ее лицо исказила злая улыбка.

Знакомое слово звонко задело чувства, я притихла, схватив очередную порцию воздуха и со свистом выдохнула, но лишь для того, чтобы почувствовать новый прилив истерики и уже самой наброситься на Кару.

- Это ты! Я так и думала! Ты, завистливая…

Девушка была выше и сильнее, куда с ней бороться.

- Кто? – глаза нахально блестели, - Давай, белоручка! Что, язык не поворачивается? Куда уж вам, воспитанным. И что изволите делать, миледи? – послушница присела в насмешливом неуклюжем книксене.

Я с криком вскочила, замахиваясь сразу двумя руками, но в тот же миг двери открылись, и в проходе показалась низенькая высохшая женщина в белом, одна из монахинь Святой купели.