Заложница своей воли

Да все, не будем колотить ее, пускай живет.

Дверь распахнулась, оказывается, одна из соседок выскочила в начале драки, и вот теперь вернулась. В ее руках блестел наточенный кухонный нож, а лицо перекошено от злости.

- Давайте добьем, крови попила, гадина, - зашипела она и двинулась в мою сторону.

Тело трясло в поступавшей истерике, слезы ужаса застилали обзор. Понимая, что девушки себя не контролируют и этот нож, просто станет концом, я дико завизжала и закрылась руками, единственный способ защититься.

Я все же не хотела погибнуть, пусть жизнь не сладкая, но смерть пугала больше. Оставалось лишь умолять.

- Не меня, не меня! – закричала, срывая голос, – Не меня!

И вдруг, нападавшая стала опускать руку, словно проникшись сочувствием, и лишь в полете резко развернув и воткнув в горло ошеломленно моргавшей Дине.

Булькающее клокотание сменилось грохотом упавшего тела.

Мы замерли, никто больше не кидался на меня. Закусившую губу, чтобы снова не завизжать. Даже странное сияние метки на руке не пугало меня сейчас так сильно, как труп.

Кара немигающее смотрела на подругу, а затем вдруг повернулась ко мне. Под ее глазом наливался синяком, видно все же зацепила ногой, когда брыкалась. Я хихикнула не сдержавшись, но было не до смеха.

- Это Прорыв. Магия… Зовите матушку Агату! – прошептал Кара.

Все девушки с визгом кинулись прочь от меня, как от прокаженной. Все понимали, что это значит. Магия среди простых людей, не имевших церковного сана запрещена. Каждый, кто допустил применение подлежал доставлению в столицу на формальный суд крови, после чего ждала неминуемая казнь.

Я осталась одна, раскачиваясь и в ужасе рассматривая свои руки, там, где раньше был шрам, говоривший о запечатывании магии.

Отметина внутри ладони исчезла.

Глава 2

Валдор

В небольшом окошке мелькнули лучи заходящего солнца. Такого холодного, как обычно бывает зимой, когда оно выглядывает из-под тяжелых облаков.

Раздраженно задвинув изъеденную молью занавеску, я вздохнул и вернулся к кровати, рядом с которой были свалены неразобранные сумки.

Только вот настоятельница монастыря не спешила меня принять. Разместили, проводили. А мне бы отдать послание и отправиться своей дорогой. В кои-то веки дали возможность отдохнуть. Я и не помнил, когда в последний раз удавалось попасть домой.

Да и не рвался туда вовсе.