Заложница своей воли

Грегор толкал мебель, отбрасывая все, что криво лежало. Или ровно. В стену отлетел и подсвечник, и древняя ваза.

Несколько раз я пыталась поймать его руку, но король так злобно посмотрел, что прекратила попытки. А что, если он сейчас и меня отшвырнет с той же силой, что несчастный графин, разлетевшийся тысячей осколков.

Не искушая судьбу, отошла подальше, но не посмела покинуть комнату.

- Нет, как я должен с этим мериться! Старик указывает, какие решения мне принимать. Отец позволял такое, и дед разрешал церкви вмешиваться.

- Грегор, может стоит…

- Ты! – он указал пальцем прямо в грудь, наклонившись надо мной. – Хотя бы ты, не указывай! – в голосе послышалась мольба.

Я хотела было ответить, но в дверь постучали и, не дожидаясь разрешения распахнули.

Кардинал, демонстративно вставший из-за стола раньше монарха и объявивший его решения необдуманными, явился собственной персоной.

- Грегор, не будь неразумным мальчишкой, - деловито прошагав мимо, проскрипел кардинал. Его фигура была подтянута и пряма, не имея ничего общего с прошлой скрученностью. Мне бы такую способность набираться сил за пару дней отдыха, как у Августа. Я же ощущала себя истощенной.

- Я не мальчишка, я король! – возмутился он, и в стену влетела очередная статуэтка, проносясь прямо над головой Августа. Тот даже не моргнул.

Грегор же притих, поняв, что чуть не задел дряхлого старика.

- Вы не понимаете, ваше святейшество, - начал он со вздохом. – Это мое решение, я хочу вести Ристанию новым путем. Он ничуть не противоречит постулатам церкви, лишь открывает новые дороги, развивает нас. В Фолинтии столько достижений науки, а мы застыли. Люди запуганы и не хотят делать ничего выдающегося, лишь бы их не заметили и не обвинили.

- Если человек не одарен, ему нечего бояться. Церковь благоволит науке.

Грегор с сомнением скривился.

- Разве не церковь казнит за преступления против воли Создателя? Да вы приговоров в месяц подписываете больше, чем я за все правление, - выдал король.

- Это богухульство! – кардинал почти пропищал, уходя в скрип несмазанных петель. – Ты думаешь, мальчик мой, что ошибались все? Не только я, но и мои, - кардинал запнулся, закашлявшись, и продолжил - предшественники, и твои отец, дед, и прадед? Все глупы, все неверно правили.