Заложница своей воли

Я толкнул его в грудь, расставив пальцы в предупреждающем жесте. Силы были готовы сорваться в бой.

- Ушла со мной по своей воле, и вреда ей я не причинял. Но в том, что случилось с ней, виновен, знаю. Ее обманом увели у меня из-под носа. Не дав спасти.

- Кто ее забрал? – голос прозвучал глухо и как-то обреченно.

- Граф Пирс.

- Подонок. Он отдал ее кардиналу? Хотя, как иначе, Энцо убил Себастьяна Винтерса. Его дочь он вряд ли пожалеет, ради собственных привилегий.

Интересная получается история, Пирс оказался не самым последним участником этого спектакля со смертью герцога.

Я думал сильнее раздражать он не может, но Рирэнцо превзошел себя.

- Согласен. Такого как Пирс еще поискать. Он оболгал моих родителей, а теперь подставил меня.

- Родителей?

Малкольм наклонил голову и приоткрыл рот в замешательстве. Он снова бросил внимательный взгляд на мое лицо.

- Ты ведь сын Амрока, - утвердительно произнес он и усмехнулся, его руки чуть опустились, больше не угрожая мне клинком.

Мне же было абсолютно не ясно, но вести разговор дальше времени не было.

- Нужно уходить, скоро этот ход обнаружат, и нам лучше быть как можно дальше. Предлагаю обсудить все потом.

Малькольм без лишних рассуждений поддержал мою идею и, неожиданно повернувшись спиной, двинулся вперед, подсвечивая.

- Вздумаешь ударить сзади…

- Иди уже, - несильно пихнул я, едва не споткнувшись. Хотел бы, убил на месте, и тот знал, что это правда.

Дневной свет показался спустя четверть часа. Мы выбрались из-под приваленного к проходу камня, прикрывая глаза от слепящего солнца, и цепляясь за корни растущего рядом дерева.

- Отсюда придется бежать поверху. Вон там редкая рощица, но затеряться в ней сложно. Если здесь уже засада…

- Откуда бы им взяться? – хмуро выдохнул я и ощутил на себе подозрительный взгляд повстанца. – Я же сказал…

- А я поверил, - оскалил тот кривые, но на удивление белые зубы.

Путь занят еще час, пока не добрели до первых деревенских домов, и Малькольм уверенно петляя, не завел в один из дворов.

- Планы немного изменились, придется еще одного снарядить, - распорядился он.

- Но, господин, тогда у нас не останется лошадей.

Я не долго думая, стянул с пальца один из перстней, достаточно дорогой, чтобы оплатить коня, и достаточно древний, чтобы с сожалением думать о его потере.