Истинная с проклятием. Во власти искусителя

— Все хорошо. Теперь все хорошо, — слышу я ответ мужчины.

Вскоре чувствую, как сильные руки опускают меня на землю. Открываю глаза. Лежу на траве посреди леса. Впереди вижу женщину. Вся в кровоточащих ранах. Плачет.

— Шая, все хорошо, не плачь, — успокаивает ее мужчина и бежит к ней. — Она жива, представляешь, жива! — радостно кричит он и тоже начинает плакать.

— Как? Невозможно! Не верю! Ты просто хочешь меня успокоить! — отвечает она сквозь громкий плач.

— Нет, она жива, клянусь! Кассандра, пожалуйста, скажи что-нибудь, — просит меня мужчина.

— Привет, — отвечаю первое, что приходит в голову.

— О, боже! Кай, это невероятно! — выкрикивает Шая и улыбается, а затем пытается встать.

— Нет, нет, дорогая, не вставай, — останавливает ее Кай.

— Я хочу подойти к своей девочке, — настаивает она, но сил встать у нее не хватает.

Почему она так меня называет? Почему радуется тому, что я жива?

— Потерпи немного, — говорит Кай. — Вначале я помогу тебе. Давай руки.

Он садится напротив Шаи, и берет ее за руки.

Яркое голубое сияние освещает их силуэты. Свет слишком яркий, чтобы долго смотреть на него, поэтому закрываю глаза. Открываю вновь, все тот же свет. Снова закрываю. И, кажется, засыпаю.

— Кассандра. Кассандра, очнись — будит меня женский голос спустя какое-то время. — Поднимайся.

Послушно пытаюсь встать, но получается плохо. Сил нет, как и прежде.

Две пары рук приподнимают меня и усаживают на землю. Шая и Кай садятся по обе стороны от меня и берут за руки, замыкая круг.

Замечаю, что Шая выглядит уже не как прежде.

Значит, голубой свет исцеляет. Сейчас и со мной то же самое будет?

Никакого сияния нет, мы просто сидим, держась за руки. Но с каждым мгновением я чувствую себя все лучше и лучше, словно силы возвращаются ко мне.

Исцеляюсь. Но лишь, физически, не морально.

Душа моя давно мертва. Сердце разорвано на куски. Но не острыми зубами, или когтями той черной пумы. Это сделала не она, а Шейн.

Он уничтожил меня и нашу любовь. Хотя и не было никакой «нашей» любви. Разве может тебя любить человек и при этом вести на расправу?

Конечно, нет. Поэтому была только моя любовь. И есть. Но можно ли продолжать любить того, кто пытался убить тебя? Пусть не собственноручно, но он причастен к этому, а, значит, тоже хотел моей смерти.

Люблю. Все равно люблю. От этого так больно и так горько. Мой дьявол. Настоящий дьявол. Я отдала ему свою душу без остатка.