Истинная с проклятием. Во власти искусителя

Голова птицы переливалась изумрудным, бирюзовым, сапфировым и черно-фиолетовым оттенками. Глазница была широко окольцована неоперенной ярко-красной кожей, больше напоминающей какой-то нарост.

Мне казалось, что умерщвлённая птица пристально наблюдает за мной тем глазом, что был обращен на меня, от чего я вдруг оцепенела. То, что я видела перед собой, вызывало во мне смешанные эмоции. Ужас и восторг переплелись воедино, заставляя чувствовать что-то очень странное и непонятное мне.

Вскоре папа и Майкл пошли ощипывать и потрошить дичь подальше от хижины, избавляя нас с Лори от нелицеприятного зрелища.

Это был, чуть ли не лучший ужин в моей жизни! То ли птицы были такие особенные, то ли мы были слишком голодные. Или может весь секрет таился в умелом приготовлении? Не знаю. Но самым вкусным, к моему искреннему удивлению, оказался тот самый невзрачный маленький перепел.

За весёлыми разговорами и вкусной трапезой вечер пролетел незаметно для всех нас.

Посреди ночи я проснулась от пронзительного крика. Через несколько секунд поняла — это кричит Лори.

Я выбежала в холл, где столкнулась с папой и Майклом, с ужасом спешащих на крик.

Входная дверь была распахнута настежь.

— Кэсси, стой здесь, не выходи! — на ходу выкрикнул папа, преграждая мне путь к двери рукой.

Я послушно остановилась в центре комнаты, откуда все же могла видеть происходящее на улице.

— Лори, в чем дело? Дорогая, что произошло? — дрожащим голосом расспрашивал Майкл дочь.

— Там… Я… — Лори не могла связать и двух слов, доносились лишь всхлипы.

Майкл, бережно придерживая Лори за плечи, повел ее в дом. Когда они зашли внутрь, папа закрыл входную дверь на все замки. А Майкл усадил Лори в кресло, встал перед ней на колени и начал гладить ее по голове, пытаясь успокоить.

Я, как и прежде, стояла посреди комнаты и смотрела на подругу. Вид у нее был поистине пугающий. На лице застыл ужас. Длинные темные волосы, обрамляющие лицо, еще сильнее подчеркивали нынешнюю бледность кожи. Округлившиеся стеклянные глаза безотрывно смотрели в одну точку.

Казалось, Лори даже не моргала, а слезы сами стекали по щекам. Ее тело было настолько обмякшим, что напоминало мягконабивную игрушку.