Я призываю Силу!

Балахон протянул мне светящийся лист, на котором золотыми буквами было написано, что я отныне хранитель знаний десятого круга. Одновременно хотелось и плакать, и смеяться. Чёрт возьми, у меня получилось!

Я вырвалась из очереди, и стала искать, куда мне нужно подать чудесное назначение. И нашла. Очереди к этому столу не было, так как собеседование ещё не началось. Сначала шла регистрация, потом собеседование и, уже после, нужно подойти к ключнику, как его называли за эмблему золотого ключа на груди белого балахона.

Ключник был стариком. Он не надел на голову капюшон, и были видны седые косицы на висках, выцветшие, когда-то голубые глаза, которые сейчас были мутного серого цвета, и тонкий крючковатый нос, который, впрочем, не портил его. Старик по-доброму улыбнулся, и протянул мне руку. Я заторможено отдала ему проходной лист.

–Нет, милочка, – послышался старческий каркающий голос, – Мне руку вашу дайте, давно магия не назначала архивариусов сама.

– Сама? – удивилась я.

–Сама, сама, – улыбнулся мне старик, – Можешь гордиться, но не зазнавайся…

Ключник перевернул мою ладонь, и подслеповато стал разглядывать мою метку, а с ним и я, с удивлением понимая, что теперь еще и клейменая.

–Можно вопрос, – ожила я. К старшим по званию и титулу никогда нельзя обращаться без разрешения, это нам хорошо вбивали на занятиях по этикету.

–Конечно, дитя, – чуть теплее сказал старик и отпустил мою руку.

– А всем такие метки поставят?

Старик рассмеялся, многие маги, находившиеся рядом, втянули головы в плечи, и удивленно посмотрели на старика. Судя по их реакции, мне не нужно было задавать вопросы.

— Это не метка, это печать, – отсмеявшись, сказал старик, – Не обращай на меня внимания, я давно живу на свете и не видел печати, кроме моей, – и старик протянул мне руку, на которой мелькнула переливающаяся красными гранями выпуклая печать, только вот, у меня-то была золотая.

Я еле сдержалась, чтобы опять не открыть рот и озвучить возникшие в голове вопросы. Только силой воли мне удалось молчать.

–Печать дает тебе разрешение, дитя, – старик нагнулся ко мне пониже и прошептал, – Используй свою так, чтобы она не теряла свет.

Потом старик резко сел на стул с высокой спинкой, и перестал обращать на меня внимание.