Шанталь, или Корона против. Часть вторая

Даже если удастся доказать мою невиновность, репутация все равно испорчена. Корона точно будет против.

- Я женюсь на тебе, а не на короне, - упрямо возразил Леон. – Величество как-нибудь переживет. Погневается, не без этого, но сделать ничего не сможет. Поверь, развод для него еще больший позор, чем тайный брак.

Я могла возразить, что вместо развода можно устроить молодой жене скоропостижную кончину, но промолчала.

- Уверен? – спросила тихо, точно мы не брак обсуждаем, а заговор по свержению императора.

- Без тебя моя жизнь превратится в пустоту.

Леон прижал к себе, взъерошил волосы.

- Хочу приходить домой, где ты меня встречаешь, мы станем ужинать и рассказывать друг другу о прошедшем дне. Хочу слышать твой голос, видеть улыбку и любоваться красотой твоего лица. Хочу целовать. Не украдкой, а как законный муж. Знаешь, один мой друг называл тебя феей воздуха, волосы описывал – нитями янтаря, а глаза – расплавленным шоколадом.

- Глупый, - улыбнулась. Приподнялась на цыпочки, легонько коснулась его губ, - люблю тебя не за красивые речи. И да, я согласна выйти за тебя замуж.

Шанти, Шанти, а как же красивое платье, цветы, поздравления и подарки? Вместо них - темный храм, луна и холодный ветер. Ты точно готова к такой жертве?

Готова! Тряхнула головой, прогоняя сомнения.

- Спасибо!

Леон решил не ограничиваться благодарностью, а скрепить договоренность поцелуем. Еще и каким. На ногах я устояла с трудом, зато и думать забыла о таких глупостях, как отсутствие платья.

- Так-так, - за нашими спинами раздалось покашливание, - вижу, ветер был прав, когда шептал, что кое-кому невмоготу. Венчаться будете или так обойдетесь?

Мы, точно ошпаренные, отпрянули друг от друга.

Как это «обойдетесь»? Это на что он намекает?

Смущенная и одновременно оскорбленная я резко развернулась. Леон придержал за локоть.

- Будем венчаться, - ответил жених твердо, - ради этого сюда и пришли.

Храм был посвящен Великой матери. Кто бы сомневался! В том, где молились Небесному отцу, даже ночью горел свет, а здесь, как и снаружи, царила ночь. Удивительно, но служителю темнота не мешала.