Светлая для наследника

Кир так и нависал, практически не шевелясь и внимательно сверля меня тяжелым, нечитаемым взглядом. Отчего-то показалось, что мир замер, воздух потяжелел и теперь давил все сильнее, мешая дышать. Горячие пальцы на коже чуть дернулись и переместились ниже на грудь. Я, кажется, задрожала от какого-то невероятно опасного чувства, проснувшегося внутри, где-то внизу живота, и поднимавшегося к его ладони. Но он не остановился, опаляя жаром, исходящим от его ладони даже сквозь довольно плотную ткань рубашки.

Достигнув живота и поводив по нему большим пальцем, его рука сдвинулась вбок, на талию, и дальше, за спину, вынуждая меня выгнуться, подаваясь всем телом к нему.

Когда он задел одну из воспаленных ран на спине, я неосознанно дернулась, и что-то тут же изменилось. Его взгляд прояснился и этот жуткий туман, превращающий глаза в бельма, развеялся.

— Что там? — Кир быстро приподнялся, опираясь на руку, которой только что удерживал мою кисть над головой, и одним движением перевернул меня, на это раз уже на живот.

И только тогда странное оцепенение и медлительность, обрушившиеся на меня с силой, равной напору Берхольда, отступили. Я попыталась подняться на локтях и выскользнуть из-под него.

Рука метнулась ко второму кинжалу, спрятанному под подушкой, но была молниеносно перехвачена. Кир сжал кисть, вырвав из моего горла удивленный возглас. Вторая его рука опустилась на мою поясницу, вновь прижимая к простыням.

— Замри, Ани! — рыкнул он мне прямо в ухо, низко склонившись и касаясь моих волос.

— Не шевелись.

Вопреки его словам, я начала извиваться словно змея, пытаясь выбраться из-под Берхольда. Но он лишь сильнее надавил на поясницу и повторил:

— Я велел тебе замереть, Ания.

И то, как это было произнесено, вмиг заставило меня подчиниться. Его тон не оставлял никаких сомнений, а его слова не давали мне выбора. Я неожиданно остро осознала, что все произошедшее ранее — это просто игра. Игра Кира Берхольда со мной, правил которой я пока не понимаю и вообще не уверена, что хочу в нее играть.

Я только сейчас осознала, как Кир был терпелив все это время, а еще — насколько он сильнее, быстрее и гораздо опытнее меня. Но тогда все, что произошло с того самого дня, когда в кабинете отца я увидела перекошенное злостью и ненавистью лицо Кира, когда его собственная рука поставила подпись на документе…

— Зачем я тебе? — Я замерла, без сил падая на матрац.