Светлая для наследника

Щеку обожгло мимолетной болью, а Берхольд тут же склонился ко мне, практически впритык. Глубоко и шумно втянув воздух, он высунул язык и провел им по моему лицу от подбородка до виска. Щеку снова обожгло.

— Ч-что ты делаешь?.. — еле выдохнула, пытаясь отклониться от прикосновений, но он схватил меня за подбородок, фиксируя лицо, и снова лизнул.

Странный, гортанный звук вырвался из его горла и прокатился по языку, передаваясь легкой вибрацией. Еще раз и еще, пока вся моя левая половина лица не начала гореть огнем.

Звук при этом то возрастал, то совсем пропадал. Спустя секунд пять этой жуткой экзекуции я начала подозревать невозможное: Кир Берхольд урчал. Словно огромный кот, что водились в лесах светлых и на территории темных.

— Моя, — вдруг произнес он, взрыкивая, — моя Ания…

Закончил так же неожиданно, как и начал, резко прекратив урчать и напоследок потершись колючей щекой о мою. Он чуть отстранился и посмотрел прямо в глаза, нахмурив брови.

— Где оно? — повторил уже более вменяемым голосом и тоном, словно ничего такого не произошло.

— Где?

— Я не… — начала повторять уже сказанное ранее, чем снова привела его в ярость.

— Где-то, что ты забрала у мертвого темного?! Неужели ты не понимаешь, что оно делает? Где, Ани?!

Кир снова склонился к моему лицу и зарычал:

— Не скажешь? — Я мотнула головой.

— Отлично! — зашипел он. — Так даже лучше! Сам найду!

Жутко ухмыльнувшись, Кир уткнулся носом в мою шею и повел вниз, глубоко вдыхая воздух. Замер на какое-то время в районе моей груди, утыкаясь как раз в ложбинку.

— Нет, не тут, а жаль…

Он продолжил движение, снова поднимаясь к плечам и внимательно обследуя каждую руку. Затем вернулся к груди, опускаясь все ниже по животу, а потом и вовсе замерев напротив паха. Говорить о том, что в это время я билась в молчаливой истерике, переживая все возможные муки, не стоит. Меня колотило от страха перед этим чудовищем, и одновременно с этим нервная дрожь сотрясала мои внутренности и заставляла стучать зубами, гнев накатывал волной, поднимаясь откуда-то из живота.

Кожа покрылась мурашками и холодным потом, в ушах шумела кровь, а перед глазами плыло. Все это было настолько странно и страшно!

Его жуткое превращение, его непонятная мне, чуждая реакция. Ярость, что вызывал лишь один взгляд на Кира. Ярость, что, казалось, отражалась ответным огнем в его зрачках.

В том, что он однозначно найдет искомое — то есть кольцо, снятое мной с трупа темного, не было никаких сомнений.