Вестники. Том 2

Эдвин резко перевёл взгляд на окно. В отличие от Даррелла, который, Эдвин был уверен, уехал от них, чтобы впасть не просто в уныние, а в болото безысходности и творить невесть что, и в отличие от Пеймлии, которая не могла ни на чём сосредоточиться, погружаясь периодически, то в приступы развлечений, то безделья, сам Эдвин сразу же сконцентрировал внимание на работе. И не только на официальной деятельности как садовник Гайд-парка. Он также не бросил работу вестника. И это оказалось для него одновременно тяжёлым и чем-то успокаивающим.

Когда он давал импульс кому-то из людей, то каждый раз вспоминал Али, которая помогла вернуться к его предназначению. Вместе с этим, Эдвин не хотел также опускать руки и снова забрасывать работу вестников, как сделали Пеймлия и Даррелл. Он выполнял это в память об Али. В память об её вере и силе духа.

Эдвин снова потёр глаза. Сегодня он узнал нечто важное и хотел поделиться этим с Пеймлией, но вместо неё обнаружил только записку, которая побуждала в нём самые нехорошие мысли.

Внутри непрерывными волнами накатывало разочарование.

Наконец ему показалось, что щёлкнул замок во входной двери. От нахлынувшего облегчения Эдвин глубоко вдохнул, но следом снова вернулось напряжение, только уже по иной причине. Неуверенность всколыхнула в нём рой подозрений.

***

Пеймлия открыла дверь номера и вошла. Девушка ожидала, что в комнате будет темно, но гостиную заливал мягкий свет двух напольных торшеров, стоявших у противоположных стен комнаты.

Пеймлия улыбнулась. Этот скромный жест заботы теплотой разлился внутри.

Краем глаза она заметила, что дверь в спальню открылась и оттуда вышел Эдвин. Вид у него был уставший.

Он внимательно осмотрел Пеймлию с ног до головы.

— Ты даже не написала, куда пойдёшь. Я не знал, где начинать поиски, если с тобой что-то случится, — холодным голосом произнёс он.

Улыбка сошла с лица Пеймлии. Эдвин уже развернулся, чтобы идти обратно, когда до неё дошло, что он чувствовал всё это время.

— Прости меня, — сказала она, скидывая на ходу туфли.

Пеймлия хотела подойти и обнять Эдвина, но он вскинул руки.

— Не надо. Просто не надо. Я не хочу сейчас ни разговаривать с тобой, ни тем более твоих прикосновений.

Он был зол. Теперь он был зол. Еще пять минут назад Эдвин места себе не находил от беспокойства за Пеймлию, потому что дурные мысли так и лезли в голову, а теперь страх сменился злостью.