Ассайна высшего лорда

И передайте своему отцу пожелание безграничного терпения.

С этими словами Брайан положил мою руку себе на локоть и вывел меня во двор. Неподалёку уже ждала карета, слуга предупредительно открыл дверь и выдвинул подножку, Брайан помог забраться внутрь.

А у меня внутри было пусто, как на каретном дворе в День города. Уже ни сердиться, ни удивляться не было сил. Наверное, я просто устала.

С этими мыслями я поднялась к себе, позволила Дире подготовить меня ко сну и долго лежала, разглядывая потолок. Казалось, что поспать так и не удалось, но когда я в очередной раз моргнула, на потолке оказались жизнерадостные солнечные блики, а за окном громко обсуждали новые чепчики служанки.

Завтракала я снова с Брайаном. Прошла в гостиную, где он уже сидел перед накрытым столом, замерла.

– Что-то не так? – внимательно посмотрел на меня лорд.

– Я… я хотела извиниться, – наконец, собралась я с духом. Внутри всё сжалось, словно я с разбега нырнула в ледяную прорубь на речке.

– За что? – на лице Брайана было написано недоумение.

– За Терезию. Это я сказала ей ваше имя. И… разное другое тоже.

М-да. Красноречие не мой конёк.

– Не стоит извиняться, леди. Я понимаю, что юным леди необходимы разговоры, а любознательность является их второй натурой. Но воспитанная леди на её месте, удовлетворив своё любопытство, оставила бы эти знания при себе. Вы по-прежнему вольны обращаться ко мне по имени, а если ситуация не располагает, зовите меня пан-лорд Брайан.

– Спасибо, Брайан!

Захотелось хлопать в ладоши.

– Но впредь будьте, пожалуйста, осмотрительнее в своих беседах.

– Да-да, конечно, обязательно.

Похоже, и вправду не стоило так открыто говорить о пан-лорде. Но меня простили, а это главное. Больше ничего никому никогда про него не скажу!

Интересно, а как он за меня перед отчимом заступился, тоже говорить не стоит?

Днём я побежала со всеми прощаться. Зашла к знакомым юным леди, причём двоих застала во время моциона – они с сопровождением гуляли с женихами.

Когда я зашла к булочнику, его сын по обыкновению стоял у прилавка. Вот только не улыбнулся, не обрадовался, как обычно. Сухо спросил, что я желаю, упаковал строго то, что попросила. Ни дополнительного пряника, ни даже карамельной палочки. Стало горько.