Чёрная жемчужина Аира

Так ведь недолго и спятить. Если он уже посреди бела дня видит в ней Ту-что-приходит-по-ночам и думает о том, как бы узнать её имя.

Солнце склонилось к кромке деревьев, и он махнул вознице ехать к собору. У него осталось ещё одно дело. То самое, с чёрным петухом. Конечно, разгуливать по кладбищу в тени собора Святого Луи с петухом в клетке, ромом, сигарами и кукурузной мукой само по себе выглядело глупо, но ещё глупее он себя чувствовал. Эдгар был совершенно уверен в том, что всё это просто комедия, но тем не менее решил пойти до конца, а в конце выяснить, откуда шарлатанка с рю Верте знает о том, что он потерял семью.

Мария появилась бесшумно, выскользнула из-за склепа, как тень, и Эдгар даже вздрогнул, когда она положила руку ему на плечо.

— Принёс? — спросила коротко.

Он протянул ей плетёную клетку и небольшую корзину. Она тут же достала бутылку, одним движением откупорила её и отхлебнула.

— Хороший ром! — усмехнулась она, и серьги в её ушах затанцевали. — Духи будут довольны.

Идём.

Они шли долго по сумрачным переулкам города мёртвых, пока Мария не остановилась.

— Что теперь? Что нужно делать?

— Стань вон там, — она махнула клеткой в сторону большого склепа, украшенного скорбящими ангелами, — и просто смотри. Ты увидишь ответы на свои вопросы. Или будущее. И что надо делать. Ну или то, что духи захотят тебе показать. И ты увидишь знаки. Запомни их. Поймёшь сам, что делать дальше.

Эдгар прислонился плечом к каменной кладке, и его поглотила густая тень надвигающейся ночи.

Он смотрел, как разгорается в плошках огонь, как стелется густой дым, как пожилой ньор в парусиновых штанах начинает медленно выстукивать на барабане странный завораживающий ритм, тот самый ритм, с которого начиналось появление его прошлого кошмара…

Эдгар понимал, что это не просто дым, что в плошку Мария добавила дурманящих трав, от которых начинаются видения, и что это всё — часть спектакля, который разыгрывается для доверчивых белых. Понимал, но всё равно смотрел…

Мария сыпала муку в центре круга, расчерчивая его крестом, и лила ром из бутылки, а затем острым ножом отрезала голову несчастной птице — капли крови упали на булыжник и в плошки с маслом…

Огонь заплясал, будто получил желаемое, взметнулся и окрасился бирюзой…

А Эдгар смотрел, не отрываясь.

Она закончила рисовать веве — узор, призывающий духов в этот мир, и подошла к Эдгару.

Лицо её украшают кровавые узоры, а глаза почти безумны.