Чёрная жемчужина Аира

Но он всё же поймал её взгляд, уже когда она села в коляску, и, видимо как-то иначе истолковав её смущение, улыбнулся.

Ну что за беда! Вот же навязался на её голову! Зачем только она сюда поехала!

Домой они с Аннет возвращались в гробовом молчании, и, наскоро попрощавшись, Летиция поднялась к себе.

Ну что за муха её укусила болтать о несправедливости рабства! Стоило бы сидеть помалкивать, да восторгаться домом Фрессонов или скатертями на столе!

Но история с поркой слуг в доме дяди Готье задела её за живое.

Вот правильно говорила ей бабушка: язык — твой враг, Летиция!

Она заперла дверь на засов, задула свечу и долго лежала, прислушиваясь, не попробует ли кто войти. Но было тихо. Потом помолилась мысленно и пришла к выводу, что, наверное, ей лучше как можно быстрее отплыть на плантацию, что бы там ни говорил дядя. Стать врагом Аннет Бернар — совсем ей это ни к чему. И этот «слащавый» Фрессон с его ухаживаниями даром ей не нужен.

И, кажется, впервые она была по-настоящему согласна с бабушкой в таком вопросе.

Этой ночью она спала крепко, её не тревожили странные сновидения, и поутру на полу не было никаких глаз из кукурузной муки. И Летиция подумала — прошлый рисунок, видимо, был просто дурацкой шуткой. Может быть, даже подстроенной руками Аннет.

Глава 5. Бутылка рома, чёрный петух, пять сигар и стручков ванили

— Папа! Да она же просто… просто… сучка! — выпалила Аннет.

Вся покрытая красными пятнами, она тихо рыдала в кабинете отца.

— Святой Луи! Аннет! Да разве можно так выражаться! — воскликнул Готье, но скорее по привычке, а не потому, что хотел одёрнуть дочь.

Сам он, нахмурив лоб, мерил шагами комнату из угла в угол, слушая рассказ Аннет о том, как за каких-то пару часов та почти лишилась жениха усилиями своей новообретённой кузины.

— …и она… она ещё и говорила со мной, — Аннет давилась слезами, — как ни в чём не бывало! А я ведь помогала ей… Советы давала! Отправь её на плантацию, папа! Пусть едет на болота, с глаз долой! Зачем ты вообще оставил её здесь?

— Хватит! — Готье взял дочь за плечи.

— Вышвырни её! Пусть проваливает к деду, пусть там её лихорадка сожрёт!

— Успокойся! — Готье достал платок и протянул его дочери. — Я придумаю, как избавиться от неё, но в наших же интересах, чтобы она не попала на плантацию как можно дольше.