Чёрная жемчужина Аира

Сегодняшний вечер определённо не исчерпал ещё все свои сюрпризы. Её первой мыслью было возмутиться и высказать этому «белокурому ангелу» всё, что она думает о ней, о её женихе, Альбервилле и местных нравах. Но затем её захлестнула такая волна злости, какой Летиция сама от себя не ожидала. Она смотрела на безупречное лицо невесты Эдгара Дюрана и всё, чего ей хотелось сейчас, это плеснуть в него вина из бокала, ну или хотя бы опрокинуть ей на платье вазочку с фруктовым желе. За те слова, что она произнесла, за «черномазую дрянь», но больше всего за то, что это именно она невеста Эдгара Дюрана.

Святая Сесиль!

Она удержалась на самой грани. Почувствовала, как дрогнули пальцы, едва не расплескав вино, и, призвав всю свою волю и здравый смысл, Летиция улыбнулась в ответ столь же мило-фальшивой улыбкой и протянула Флёр один из бокалов, тот самый, что предназначался Филиппу, со словами:

— Разумеется, дорогая. Никакого недопонимания не будет. Я даже уверена — мы сможем стать подругами. И могу обещать, что то недоразумение… с танцем… больше не повторится, — она подняла свой бокал, — в залог будущей дружбы?

Флёр улыбнулась торжествующей улыбкой, принимая бокал из её рук.

— А теперь — прошу прощения, мне пора переодеваться к аукциону, — она подхватила юбку и быстрым шагом направилась к лестнице.

Святая Сесиль! Да что им всем от неё нужно?! Ах, как же бабушка была права, когда сказала, что Альбервилль — город греха.

Переодевалась она, как в тумане, и если бы не Жюстина, кажется, вообще не справилась бы с этой простой задачей — путалась в пышной юбке и всё роняла. Наконец, надев маску и завязав ленту с магнолией на запястье, Летиция направилась туда, где уже стояла толпа девушек в ожидании начала аукциона. Ноги её еле держали, и ощущение безвыходности бросало то в жар, то в холод. Благо, что на ней была маска, а вокруг сумрак, и они скрывали её пылающее лицо.

Она стояла самой последней среди всех, потому что в отличие от этой пёстрой щебечущей стайки, находившейся в ожидании, ей хотелось только одного — чтобы о её существовании все просто забыли.

Площадку для аукциона окружили факелами и цветочными корзинами, на брусчатку под ногами рассыпали лепестки фиалковых деревьев. А вокруг уже собралась толпа, слышались смех и шутки, и воздух пропитался предвкушением и флиртом.