Змея и Ворон

И отправила к нему того идиота, которого, наверное, уже нет в живых.

– Ты убил его?

– Кого?

– Того парня, которого я отправила излечить тебя?

– Так он это сделал по твоей воле?

– Ты не ответил.

Он кивнул.

– Так вот какова твоя благодарность за проявленное к тебе милосердие?

В получно-синих глазах столько же теплоты, как в замёрзшем озере.

– Он умер быстро и безболезненно. Оставь ему жизнь, твой отец такой милости ему бы не подарил.

Вокруг полная тишина. И, кажется, ситуация зашла в тупик.

– Кто ты такой? – неожиданно резко спросила Александра.

– А есть разница?

– Ты знаешь, кто я. Будет честно, если мы будем на равных.

– Будет честно? И это мне говорит Змея? – чуть растягивая слова, произносит он.

Тихий звук его смеха действует ужасно раздражающе.

– Кто сказал тебе, что я буду с тобой честен?

– Ты боишься назвать собственное имя? Ну, как знаешь. Останешься мистером Никем, и звать я тебя буду Никак.

– Думаешь, твоя дерзкая глупость сойдёт за храбрость? Никогда не приходилось ни от кого зависеть? Не умеешь бояться?

Пере её глазами промелькнуло множество картин из детского дома. Когда растёшь среди маленьких зверёнышей, потомков наркоманов и алкашей, несущих в ДНК ген преступности, в среде, где правильным считается слабых избивать и унижать, ты точно с ранних лет знаешь, что такое страх.

Но этому… Никто-и-Никак знать об этом не обязательно.

– Я тебя научу.

– Не надорвись. Некоторая задача невыполнима. Чем ты можешь меня напугать? Болью? Большинство людей она страшит потому, что означает непоправимое разрушение, но зная, что рано или поздно всё пройдёт, и ты почти бессмертен перестаёшь бояться боли. Нет такой, что нельзя перетерпеть, зная, что рано или поздно она всё равно закончится и всё будет, как было. Смертью? Ну, так из жизни никто живым не уходил, это тоже не страшно.

– А ты их видела, эту Боль и Смерть? Что ты о них знаешь?

– Больше, чем ты, возможно, думаешь.

– Спасибо за дарованное разрешение. Чтобы я без него дальше-то делал?

Александра скрестила руки на груди и ухмыльнулась:

– Вали уже.

Он уже почти направился к выходу, но передумал. Вместо этого приблизился к ней, нависая, словно тёмная башня.