Змея и Ворон

Зачем она это сделала? Отчасти, это было вызовом, отчасти – капризом, отчасти она это сделала потому, что хотела это сделать. Да, в этом было нечто от насилия.

Парень на какое-то время застыл, а затем попытался отстраниться.

– Какого чёрта?!.. Убери от меня свои чёртовы лапы! Или моей крови оказалось мало?

– Да не нервничай ты так, – засмеялась Александра, хотя не чувствовала и десятой доли той легкости и самоуверенности, которую демонстрировала. – Не съем я тебя. Всего. Что-то же от тебя да останется?

Его пренебрежение ранило, то, что он считал её… кем именно, Александра бы затруднилась ответить, но факт, что никем достойным уважения.

Ничего подобного Александра не планировала, всё получалось спонтанно, как-то само собой вышло, но новый поцелуй вышел более настойчивым. И как не старался Никто держать маску безразличия, но сбившееся дыхание и бугор в его паху красноречиво свидетельствовали о возбуждении.

– Отлично! – удовлетворённо усмехнулась Александра, кладя ладонь на эрегированный член и мягко его массируя. – Ты можешь прямо сейчас начать рассказывать о том, что тебе от меня сейчас ничего не хочется.

– Иди к дьяволу!

Она снова засмеялась. Ей нравилась тьма, плещущаяся в синеве его глаз. И нравился вкус его губ.

– Я не стану спешить. Обещаю.

Новый поцелуй обжог губы. И хотя он посылал её к чёрту, на этот раз её инициативу поддержали.

А этот Никто горяч. Ему явно хотелось вести, но наручники, зажимающие тисками руки над головой, существенно ограничивали как свободу, так и инициативу. Но ей это было на руку, внушая чувство безопасности, уверенности, что всё зайдёт так далеко, как она решит. И ни на дюйм дальше.

Когда она расстегнула несколько пуговиц на его рубашке, новый поцелуй сопровождался стоном. Нетерпение пленника чувствовалось кожей и заводило не меньше всего остального. Поцелуи только разгоняли огонь внутри, желание росло, его кожа под её пальцами словно пламенела.

Для Александры происходящее напоминало американские горки. То головокружительно набираешь высоту, а потом стремительно падаешь вниз с замиранием сердца.

Что может быть лучше ощущения полёта и опасности?

Поцелуй кружил голову. Поцелуй жёг губы. Собственные дерзкие ласки завораживали, а чужое удовольствие, оказывается, способно доставлять удовольствие не меньше собственного.