Капля крови и море любви

Вот это номер! Круглощекий медбрат в своей джинсовой куртке и потертых джинсах мялся возле двери и хитровато улыбался в камеру.

Я посильнее закуталась и впустила парня. Его улыбка расширилась.

– Послушайте, – вдруг зачастил медбрат. – У меня к вам предложение. Оно покажется диким, глупым, и даже розыгрышем… – он умолк, посмотрел странным взглядом – изучающим, пронзительным и каким-то нездешним. На долю секунды зеленые глаза парня будто бы сверкнули внутренним пламенем – ярко-оранжевым, нереальным.

Я тряхнула головой. Неужели температура так подскочила, что начались галлюцинации? Я невольно приложила ладонь ко лбу и чуть не вскрикнула. Только что он горел, а сейчас, вдруг безо всяких жаропонижающих, стал ледяным. Исчезла испарина, зубы прекратили отбивать бешеный ритм.

В пледе вдруг стало невыносимо жарко.

Я отступила назад, не веря происходящему. А может я все-таки уснула? Может, брежу? Лекарства не сработали – и вот вам, пожалуйста, галлюцинации хорошо прожаренного в собственном соку мозга?

Медбрат сверкнул глазами еще раз – они отчетливо полыхнули алым и погасли.

– Индиго… вас очень мало. И только вы можете переселяться в другие миры, а еще… еще некоторые оборотни, – он заговорил странно – медленно, выдерживая какой-то непонятный ритм. А я слушала. Ничего не понимала, но, как загипнотизированная, внимала каждому слову и почему-то кивала.

– Я поселился тут, временно. Полюбил. У меня тут семья.

– В-ваше место? – я отступила еще, но пол странно закачался под ногами. Я даже не пошатнулась, будто зависла в пространстве, удерживаемая неведомыми силами.

– Нельзя просто так уйти из одного мира нашей Вселенной в другой, – голос медбрата звучал гулко, протяжно и словно издалека. Хотя он стоял в паре шагов от меня, буравя внимательным, снова зеленым взглядом.

– Все во Вселенной имеет свои законы. Где-то там, на перекрестьях миров, они иные.

– Я-я? – слова застревали в пересохшем горле. В воздухе пахло грозой, квартира раскачивалась, как лодка в штормовом океане. Стены, пол, потолок ходили ходуном. И только я стояла как вкопанная, не в силах пошевелиться, ответить.