Капля крови и море любви

Плюс – никакой ломки, никакого вреда для здоровья. Покайфовал, очнулся свежим и бодрым. Поэтому сюда и приходят добровольно. Вампиры в нашем мире когда-то обитали тоже. Возможно, даже мы произошли от них. Есть такая теория. Лемы – что-то вроде фейри из вашей мифологии. Способны становиться невидимыми, медленно стареют, красивые и безликие, как куклы. Коты – оборотни. Превращаются в гигантских кошек. В последние несколько столетий произошло два сдвига границы миров-карманов в сторону соседних немагических миров.

Я закивала – дальше блондин мог и не продолжать. Он прервался, расплылся в улыбке сытого кота, будто гордился моей сообразительностью, и продолжил:

– Чтобы беглецов не затянуло обратно в наш мир, они выпихнули сюда местных. Вам нужно обменяться кровью или энергией с существом, с которым имеется некое сродство энергий. Черт его знает что это.

Блондин умолк, отвел взгляд, и некоторое время изучал свой монитор, словно обнаружил там нечто крайне важное и срочное.

В кабинете снова повисла напряженная тишина. Плотно закрытые окна не пропускали ни малейшего сквозняка, ни единого звука. Штор на них не было, жалюзи тоже, только полупрозрачная вуаль дорогого тюля отгораживала нас от улицы.

Внезапно в комнате запахло железом. Так сильно, что я поморщилась, и блондин вдруг резко поймал мой взгляд.

Так, как в первый раз. Я почувствовала, что не в силах отвести глаза, даже если очень захочу.

– Что ж… Я чего-то такого ожидал. Я дам тебе все, что нужно. Но ты останешься здесь, у меня на службе.

– Нна чем? – я даже начала заикаться, вообразив себя официанткой, барменом или, того хуже, вышибалой. Выглядело смешно и нелепо. Но чем я могу еще заниматься в ночном-то клубе? В бухгалтерии я ни в зуб ногой, в администрировании тоже, повар из меня никудышный.

Он криво усмехнулся, словно прочел мои мысли.

– Ты эмпат и телепат. Способности раскроются постепенно. Будешь следить, чтобы сотрудники меня не обкрадывали, предупреждать о том, что затевается драка. У нас тут такие бойни бывают, – он закатил глаза, будто рассказывал о чем-то изрядно поднадоевшем, но вовсе не страшном. – Будешь сообщать, если кто-то нарушает законы.