Ректор вам в сад, или Дракон в ягодах

Взрослый, серьезный ректор Рун де Ворл перестал все это испытывать. Его поглотили дела, заботы, обязанности. Он ежедневно думал о тысячах вещей, которые следует сделать в Академии, и о миллионах – для своего народа.

И да, посещало его воодушевление. Эдакое мощное, ура-патриотическое. Особенно, когда враги были повержены, а попытки сместить его друзей-нагов с императорского трона проваливались с треском. Когда войны выигрывали те, кому Рун сочувствовал. Он ощущал душевный подъем: азарт жизни и оптимизм взгляда в будущее.

Но… это было не то и не так… Совсем не то, что чувствовал в детстве, когда прыгал с ветки на ветку дерева катапульты. Зажмуривался, сжимал кулаки, группировался и распахивал крылья. А потом кричал, летел, несся… Как стрела, как несокрушимое оружие. Планировал на мощных потоках ветра: вверх, вниз, вперед. Штопором входил в перекрестные воздушные струи и выстреливал из них пушечным ядром.

Не сразу, но по мере прогулки с Аленой и ее сыном это ощущение возвращалось. Словно иссохшее со временем озеро надежды и вдохновения медленно наполнялось прозрачной, чистой, как слеза, родниковой водой.

Алена улыбалась, жмурилась на яркое солнце и не спускала глаз с сына. Темка носился, крутился, бесился, как это делают дети, и заряжал всех позитивом, энергией. Густые сумерки не мешали ему резвиться. Ближе к вечеру над волшебным лугом зажглись летающие фонарики: маленькие, как наперстки, и настолько яркие, что смотреть на них долго не стоило.

Рун шел рядом с Аленой и понимал, чего ему так не хватало все эти годы. А ведь он даже не знал об этом, не вспоминал и не подозревал.

Время от времени он легко задевал ее ладошку своей, словно невзначай приобнимал за талию, якобы чтобы показать какое-то причудливое дерево или огромный цветок, взмывший в воздух. Он пользовался ее доверчивостью и расположением.

Было ли это нечестно? Рун не знал. И усиленно гнал от себя эти мысли.

Только сейчас ему критически, отчаянно требовалась ее близость. Она пьянила, туманила рассудок, мешала мыслить четко и здраво. Но одновременно разливалась по телу вельмера чистой, светлой, пузырящейся, как шампанское, эйфорией. Силой, которая растекалась по мышцам так, что Рун, кажется, мог дерево сломать одним лишь движением. Поднять гору и подбросить ее на ладони.