Кровавый закон

 — Она многозначительно ткнула пальцем себе в живот.

— А, это. Да. Не за что, — добавил он, как только девушка открыла рот.

Лекс подошел к ней, присел рядом на корточки и протянул финик. Такой же, как тот, что они ели вместе с Хэнком. Олиф недоверчиво перевела взгляд с фрукта на мужчину.

— Бери. Он вкусный, — поторопил тот.

Она и так это знала. Медленно взяла фрукт и надкусила. Олиф уже и не помнила, когда ела что-то аппетитнее разодранной каракатицы, поэтому, не смущаясь, почти сразу проглотила эту вкуснотень.

Лекс усмехнулся и протянул ей еще один.

Девушка провела рукой по рту, вытирая сладкий фруктовый сок, и уже хотела было отказаться. Но не смогла. Взяла финик и жадно впилась в него зубами. Она понимала, что это выглядит неприлично, но ничего не могла с собой поделать.

Лекс встал и принялся сгребать все тряпки, валяющиеся вокруг них, в свою сумку. Затем подошел к разбойникам и начал снимать с них одежду.

— Ты чего? — удивилась Олиф.

— Ничего.

— Зачем ты это делаешь? — не отставала девушка.

— Чтобы ты не оставляла за нами кровавых следов.

— Ты хочешь чтобы…

Она запнулась. Ей придется подкладывать одежду с мертвых людей? Ну уж нет, лучше пускай все просто так стекает.

Олиф уже открыла рот, чтобы возразить, но передумала. Эти люди пытались их убить. Почему бы не взять их одежду? Это будет справедливо. Девушка давно уже поняла, что в пустыне нет ни правил, ни законов. Выживает сильнейший. Олиф глубоко вздохнула и мысленно заглушила вопли совести.

Девушка отстраненно наблюдала за тем, как Лекс рывками раздирает одежду по частям и складывает в сумку.

Наконец, она решилась спросить:

— Куда ты дел значок Перводружинника?

Мужчина на секунду оторвался от своего занятия, потом резко дернул ткань и раздраженно ответил:

— Выкинул.

— Зачем ты выкинул свой значок? — подняла бровь девушка.

Лекс не ответил, только яростнее начал раздирать одежду.

— Значит, ты Перводружинник, — заключила Олиф.

— Это что-то меняет? — огрызнулся Лекс.

Она опустила взгляд. Раньше меняло. Раньше это изменило бы все. А теперь… нет. Он такой же, как она. Потому что у него, как и у нее, нет ничего. Там, за Песчаной Завесой, Лекс и не посмотрел бы на нее. А сейчас они вместе понемногу умирают в этой пустыне. И он угощает ее финиками.

— Раньше я ненавидела Перводружинников, — тихо сказала Олиф. — А теперь… теперь мне все равно.