Кровавый закон

Вместо этого приложила все усилия, чтобы бежать быстрее него, не обращая внимания на колющий бок.

Снова послышался звон цепи. Олиф инстинктивно пригнулась, но черепа сомкнули свои челюсти не на ней.

Третьего гада постигла заслуженная участь.

Несколько мгновений ничего не происходило, но обернуться девушка не решалась, а затем послышались отрывистые незнакомые слова.

Земля снова сотряслась, Олиф споткнулась и упала на колени, однако быстро вскочила и побежала дальше. На секунду обернулась. На поверхности никого не было.

Зато теперь за девушкой тянулся толстый бугорок под землей.

Они решили преследовать ее под покровом песков.

Олиф не могла бежать быстрее, она и так выкладывалась по полной. Страх сковал сердце, но девушка не позволяла себе замедляться. Ей казалось, что легкие сейчас вырвутся наружу, или разорвутся вовсе. Но она не останавливалась. Ноги подкашивались, трясущаяся земля не давала времени сориентироваться.

Где-то под ней послышалось гортанное рычание.

Ноги у Олиф заплелись и она кубарем покатилась по песку.

Плечо пронзила острая боль, у девушки непроизвольно вырвался стон. Рычание повторилось. Олиф подняла голову и увидела, как земля распахнула свои недра, чтобы выпустить наружу Бронированную Змею.

Животное разинуло пасть, издало мученически-болевой рык и вернулось обратно под землю.

Несколько мгновений девушка не могла поверить в такую удачу. Бессильно перевернулась на спину, и посмотрела на восходящее солнце.

Его лучи освещали как раз то место, из которого буквально только что высунулся змей.

* * *

Теперь Олиф была уверена в трех вещах:

Первая — Песчаники боятся света.

Вторая — они забрали всех, кто был рядом с ней.

Третья — в эту категорию попадал Хэнк.

И что теперь делать, Олиф не знала.

Лезть под землю и спасать своего друга? Если бы она четко представляла, что там, под землей, то, конечно, попыталась бы его спасти, но так…

Хотя, какая ей уже разница? Так хотя бы смерть будет не бесполезной.

Хэнк умрет. В этом Олиф не сомневалась.

Эта мысль была такой очевидной и ясной, что не вызывала никаких эмоций. Мы знаем, что солнце восходит утром, заходит вечером — знаем, и ничего не чувствуем. Так же и Олиф: знала, но не чувствовала.

Поднялся небольшой ветер. Вокруг нее, словно мотыльки летали тысячи песчинок, поднимаемые из-под ее уставших ног. Они кружили, попадая в глаза, забивая нос и залетая в рот, мешали двигаться, мешали смотреть, но Олиф продолжала свой путь. Куда она шла? Никуда.