Кровавый закон

Ее всю трясло, руки онемели, пальцев на ногах она не чувствовала совсем, несмотря на сапоги. Девушка села, огляделась, но Хэнка рядом не было. Она уже хотела позвать его, но тут заметила сгорбившуюся тень недалеко от нее. Олиф на негнущихся ногах доковыляла до своего друга и присела рядом.

— Что это было? — стуча зубами, спросила она.

Хэнк молчал.

Олиф проследила за его взглядом, но ничего не увидела. Несколько секунд она тупо смотрела вдаль, и тут до нее дошло, что она ничего не видит.

— Хэнк, а где оазис?!

— Нет оазиса.

— Как это нет?! — опешила девушка.

Мужчина снова погрузился в себя. Олиф на некоторое время даже забыла о пробирающем до костей холоде. Она пыталась понять, куда мог деться такой огромный остров, ведь его не то что украсть — его сдвинуть с места невозможно. Если только… неожиданная догадка заставила ее вскрикнуть.

— Хэнк, пустыня что, движется?!

— Не пустыня, пески.

Олиф немного помолчала и каким-то обреченным голосом спросила:

— А где оазис?

— Не знаю.

— Мы же найдем его, правда?

Ей почему-то вдруг так захотелось услышать обнадеживающее «да», даже если у них нет ни единого шанса, даже если им суждено сгинуть в этой пустыне, всего лишь одно «да».

Но Хэнк никогда не думал о других.

— Нет.

Олиф уставилась на носки своих сапог. Какое-то странное опустошение поселилось у нее в груди. Как будто она знала, что так будет. Просто одно дело знать, и совсем другое — испытать на себе. Судьба, похоже, снова решила сыграть с ней злую шутку.

Олиф осторожно приблизилась к Хэнку и попыталась к нему прижаться. Но только ее голова коснулась его плеча, как мужчина вскочил на ноги и пошел в обратном направлении. У девушки в душе поселилась злая обида.

— Ты куда? — негромко поинтересовалась она.

— Надо воду найти.

Олиф тоже поднялась на ноги. Ей абсолютно не хотелось никуда идти, но леденящий холод непроизвольно побуждал к любому действию. Она была готова делать что угодно, лишь бы не замерзнуть.

— Где мы ее найдем? — приглушенно спросила девушка.

— Не знаю.

Хэнк больше не посмеивался в привычной ему манере. Олиф настолько привыкла к этому его «хы-хы», что теперь ей казалось, будто он на нее очень сильно обиделся. Словно это она во всем виновата.

Олиф шла рядом, растирая предплечья. Что теперь делать, она не представляла. В горле чувствовалась сухость, но при таком холоде это казалось маленьким недоразумением.