Кровавый закон

Не знал бы, где мы — сказал бы, что это какой-то храм.

При других обстоятельствах Олиф усмехнулась бы, но не в этот раз.

— Это невозможно, — выдохнула она.

— Конечно. Зато волшебная пустыня и песчаные люди — это возможно.

— Но ведь… откуда он тут может взяться?

Лекс покрутил головой, внимательным взглядом рассматривая живописные рисунки, которые были изображены на стенах. Мужчина не вставал, понимая, что тогда окончательно лишится последних сил.

— Это что, письмена? — не поверила девушка.

— Нет, просто рисунки.

— Подожди… — Олиф пригляделась. — Посмотри, это же пустыня, огражденная Песчаной Завесой. А вот тут деревни, прямо вокруг.

Она прошлась вдоль стены, рассматривая необычные человеческие фигурки.

— Посмотри, что это?

Лекс прищурился. На стене красовались девять женщин, по три в каждой плоскости. Три сверху, дальше полоска, три посередине, полоска, и три внизу.

— Это что… — опешила девушка.

— Берегини, — закончил за нее мужчина.

— Думаешь, это какое-то послание?

— Надеюсь, что нет.

Рядом с девятью женщинами явно не пропорционально был нарисован мужчина, причем руки у него были медвежьи, ноги — лошадиные, а голова волчья. В руках у него светилась какая-то палка, напоминающая скипетр.

— Гурум Хахмой, — осенило Олиф. Она удивленно разглядывала на рисунок. — Лекс, я знаю что это!

— Что?

— Это легенда. Легенда о том, как появилась пустыня.

— С чего ты взяла?

— Старик мне рассказывал. Вот, посмотри. Это девять Берегинь. Три в мире Прави, три в мире Яви, и три в мире Нави. А вот это Гурум Хахмой.

— Кто это? — нахмурился Лекс.

— Тот, кто вот этим скипетром создал пустыню. Ой, смотри это же навки!

— Кто?!

— Женщины неземной красоты, у которых вместо ног был рыбий хвост.

— Русалки что ли?

— Навки! — Олиф потрясенно провела по рисункам кончиками пальцев. За ними тут же потянулась кровавая дорожка.

— Что-то не похожи они на женщин «неземной красоты», — усмехнулся Лекс, чуть меняя свою позу — ноги затекли.

На стене были изображены маленькие скукожившиеся рыбки, с непонятной загогулиной вместо волос, а глаза у них были выпучены до такой степени, что, казалось, еще немного и вообще вывалятся.

— Это же просто рисунки, — пожала плечами девушка.

— Ну, они же должны отражать правду.