Кровавый закон

Лекс схватился обеими руками за железные решетки, резко подтянулся, помогая себе встать. В одно мгновение он оказался прямо напротив спины Олиф.

Стоило ей сделать еще один шаг, как руки мужчины обхватили ее за талию, и резко дернули назад. Лекс прижал тело девчонки к себе, и теперь разделяла их лишь решетка.

— Ну ты и истеричка.

Олиф пискнула, и когда поняла, что случилось, начала злобно вырываться. Дело осложняла решетка: она не давала рукам свободно дотянуться до мерзкой фигуры позади нее. Лекс сперва пытался унять разъярившуюся девчонку, но когда понял, что так можно бороться до бесконечности, просто одной рукой сжал оба ее запястья, а второй закрыл рот.

— Ну ты и истеричка, — повторил он.

Затылок Олиф впечатался в тонкий железный прут. Становилось больно. Она попыталась дернуться, но Лекс слишком крепко ее держал. Тогда она хотела укусить его за руку, зажимающую ей рот, но почувствовала на губах солоноватый привкус крови. Наверняка с его ладошки.

— Тебя не учили, что кричать на старших — признак дурного тона?

— Мммм!!! — злобно прорычала в ответ Олиф.

— Ясно. Не учили.

— Ммм!!!

— Послушай, дорогая, — приторно ласково начал говорить Лекс ей на ухо, — не могла бы ты, пожалуйста, замолчать?

Олиф резко дернулась. Не помогло.

— Да, — скорбно вздохнул мужчина, — я понимаю. Такой мерзкий, грубый способ заткнуть женщину. Но и ты войди в мое положение. Я спокойно лежал тут, ждал своей скорой смерти, думал о бабочках… и тут врывается какая-то фурия, и начинает вопить, как ненормальная.

Олиф вновь приняла попытку вырваться, однако Лекс словно предугадывал каждое ее движение. Даже ступню просунул между решеток, и наступил девушке на ногу.

— Но ведь самое главное, было в том, что эта фурия даже не озаботилась чутким слухом стражников.

В одной мгновение Олиф затихла, но мужчина не спешил ее отпускать.

— Ты только представь, что будет, если они ее услышат? — скорбно вопросил он, и тут же добавил, уже своим, нормальным голосом: — Так что, надеюсь, ты больше не станешь так орать?

Девушка покрутила головой — получилось плохо, но мужчина понял.

— Вот и умница.

Он тут же убрал руки и с талии, и со рта.

Олиф повернулась к нему лицом. Она уже и забыла, что он, оказывается, на целую голову выше нее.

— Ты что, ранен? — В полутьме было видно лишь очертания фигуры, смотреть в глаза было бесполезно.