Кровавый закон

Олиф сделала вид, что ничего не слышала. Она принялась усердно расправлять постель, взбивать перину и подушку. Да уж, никогда раньше она бы не подумала, что Рэй настолько глупа. Так трудно было просто промолчать? И вообще, было бы из-за чего так заводиться.

Конечно же, настроение у Ринслера испортилось совсем (хотя казалось, что больше уже некуда), и Олиф вновь угодила под раздачу. Нет, конечно, он на нее не орал, но начал придираться к каждому действию: перину взбивает не сильно, одеяло расправляет неправильно, вина наливает мало, ходит громко, дышит часто.

Но Олиф терпела. Она получила хороший урок в прошлый раз, когда все закончилось темницей.

«Главное молчать. Только молчи, молчи», — повторяла она про себя.

— Эй ты, девчонка, — подал голос Ринслер.

— М?

— Подойди сюда.

Олиф удивленно выпрямилась. Секунду медлила, а затем нерешительно приблизилась. После ночи пьяных откровений, Ринслер с ней не разговаривал почти, усиленно делая вид, что ее не замечает.

— Садись. — Он указал кивком на соседний стул.

На всякий случай Олиф обернулась — узнать, точно ли к ней он обращается.

— С-сюда? — Рядом с собой он не сажал даже рыжую.

— Да. Быстрее.

Ринслер наблюдал, как девушка медленно-медленно опускается на стул, словно в любой момент ждет, что сейчас откроется занавес и выбегут актеры, которые скажут ей, что ее разыгрывают.

— Вина?

Олиф отрицательно покачала головой. Она ждала, что мужчина начнет говорить, но тот молчал.

— Я что-то не так сделала?

— Ты? Нет. Лучше скажи мне, у тебя тут уже появились друзья?

— Че-го?! — Она всякого ожидала, но… не такого. Неужели грядет еще одна философская беседа?

— Друзья. Ну, знаешь, там подружки, парни, сюси-пуси, — издевательски пояснил Ринслер.

— Э-э-э… да, то есть, нет. В смысле не совсем.

— Это как?

— А это что, так важно?

— Почему бы и нет? — резонно спросил мужчина.

— Всем так интересно знать, есть ли у меня друзья, — буркнула Олиф.

— Еще кто-то спрашивал? — Голос у него оставался прежним, а вот плечи едва заметно напряглись. Или просто показалось?

— Да, Кнут спрашивал.

— И что ты ответила?

— То же, что и тебе: я общаюсь с Фридой.

Секунду Ринслер крутил в руках бокал с вином, усердно вспоминая, кто это.

— А, Фрида. Сумасшедшая старуха.