Кровавый закон

Вид у нее стал еще более пришибленный, чем был, и Макс, чтобы ненароком не нарваться на женские слезы, быстренько сбежал под предлогом срочных дел.

Олиф вздохнула, и принялась смачивать тряпку в спирте. Кнутику же нужен был обязательный уход двадцать четыре часа в сутки, чтобы, не дай Берегини, бедняжка не загнулся. Тьфу, лучше б с пленниками тут так обращались!

Гадкий змей снова решил поиграть в молчанки: узнал все, что ему нужно, и сделал вид, что его тут нет. Интересно сколько ему лет? Как давно он тут?

— Эй, — спустя некоторое время начала девушка, — знаю, знакомство у нас с самого начала не заладилось, но… может, попробуем еще раз?

Кнутик чуть подвинулся, чтобы человеческая рука почесала именно то место, которое он хотел, и блаженно прикрыл веки.

— Ладно, не хочешь знакомиться — не надо, можно просто поговорить, хочешь?

Змей снова чуть подвинулся, но уже другим боком.

— Понятно, разговаривать ты тоже не хочешь.

Олиф почувствовала себя не просто скверно, а… совсем ужасно.

В сердце кольнуло от обиды: даже глупое избалованное животное не хочет с ней разговаривать. Она вспомнила те дни, когда впервые встретила Лекса, и эти его отбрыкивающиеся фразочки: «да», «нет», «потому что» — это все, что он говорил. Но это было хоть что-то. Тогда на жаре невыносимо было молчать, вокруг тебя были лишь бескрайние пески; куда ни глянь — везде пустота. Там даже Берегини были бессильны, там невозможно было молчать, именно от этого Изгнанники и сходили с ума. Их разъедало одиночество.

Сейчас вокруг девушки было много людей, даже удивительно, сколько тут, оказывается, убийц, воров, или даже, может, несправедливо осужденных. Однако даже среди них это удушающее одиночество никуда не делось.

— Не понимаю, — вслух сказала Олиф, — почему вы любите эти Бои? Люди убивают друг друга, а вы ликуете. Как можно радоваться смерти?

«Их никто не убивает», — нехотя ответил Кнут.

— В смысле? — растерялась девушка. С одной стороны она, конечно, хотела поговорить, но с другой совершенно этого не ожидала.

«Без всякого смысла. Песчаники не допустят смерти на арене».

— Почему?

«Тут не так много воинов, они берегут каждого».

— То есть они специально тогда прервали бой? Чтобы Лекс не умер? — то ли удивилась, то ли обрадовалась Олиф.

«А-а… — Ее собеседник явно был разочарован, — они прервали бой… лучше б прикончили и все».

О том, что так было бы совсем не лучше, девушка деликатно промолчала.