Кровавый закон

Шум вокруг вдруг стал таким далеким, словно кто-то воткнул в уши девушки вату, и отгородил от внешних звуков. Она почувствовала, как слабеют руки, ноги. Кто-то прошел мимо нее, задев поднос рукой, и тот полетел на пол, дребезжа разбивающимся стеклом. Но это было уже не важно.

Олиф, освободившись от тяжкой ноши, кинулась ближе к ограждениям, распихивая локтями ликующих воинов. Казалось, что ноги налились свинцом — настолько трудно давалось ей каждое движение. Проскальзывая под руками и плечами сплотившихся мужчин, она пыталась не думать о том, чем это все может закончиться.

В ограждение она влетела, совершенно этого не заметив. Только почувствовала, как что-то уперлось ей в живот, и заставило согнуться пополам. Когда девушка снова посмотрела на арену, Ринслер победно размахивал руками, заставляя толпу разразиться еще более громкими приветственными кличами.

— Лекс… — прошептала Олиф, — вставай…

Но каждый тут понимал, что мужчина не встанет. И, наверное, только она понимала — почему.

— Лекс… вставай… он же убьет тебя… — она сама-то едва различала свой голос, но все равно продолжала говорить, как будто стояла прямо там, рядом с обездвиженным телом.

Ринслер выхватил из толпы заботливо протянутый кем-то меч и щит, развернулся и направился к окровавленному бывшему другу. Сплюнул рядом с ним.

— Вставай, падла! — заорал он, но сквозь такой шум это услышали немногие.

— Вставай, — почти умоляюще прошептала девушка, — делай, как он говорит… Ну же, вставай.

Она верила, вернее, знала, что Лекс далеко не дурак. То, что он лежит тут, на засыпанной песком арене, тоже имело смысл. Правда, смысл трагичный. Лекс не мог пойти против Ринслера из-за чувства вины. Он не был бесчувственным ублюдком. Он был просто практически мертвым.

— Вставай же ты! — вскрикнула девушка, когда Ринслер снова начал бить по безвольному телу.

Олиф зажмурилась, не в силах больше смотреть на этот ужас. Если так пойдет и дальше, ему просто переломают все кости, если уже не переломали.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не голос, оказавшийся намного громче ликующей толпы.

— Хватит! Стоп!

На арену тут же выбежали несколько Песчаников и оттащили Ринслера от полуживого тела.