Пособие для начинающей королевы

Старики - чинно, женщины и девушки - стайками, дети традиционно между ног взрослых, и ворули – мужчины, пожалуй, самые шумные и развеселые. Мы с Каем, в первую очередь, привлекли внимание именно их. От крайней хохочущей кучки, вдруг, отделился грузный бородач, и, раскинув руки во всю ширь, ринулся на встречу моему спутнику, за ним – остальные, еще дальше – следующая компания… Да. А я вот не привлекла к себе никакого ощутимого внимания.

Так мы, здороваясь со всеми подряд (Кай, конечно) и замирая на каждой остановке (я, естественно), и дошли до дома старосты Мыны.

Здесь Кая ждала самая торжественная, пожалуй, встреча вышедшим на крыльцо плотным мужчиной в сопровождении еще двоих (тоже весьма внушительных). Но, в этот раз, вниманием одарили и меня. И даже всем представили по имени. После чего староста вновь развернулся к дому:

- Доча! А ну, спустись! – проорал он в коридорную лестничную высь так, что я втянула уши в шею.

Через миг оттуда запрыгала по ступеням высокая темноволосая девушка и при виде нашей пары (Кая, конечно), срочно смутилась:

- Ой, здравствуйте.

Отец «дочи» крякнул в свой весомый кулак:

- Доча, это – Лин. Она… - и дальше уже на языке ворулей, из которого я поняла лишь свое имя, произнесенное трижды, и «Давай наверх, девочка». Да и то потому что второе было на анкримском и обращено лично ко мне.

Ну, я и «дала», с разбега очутившись сразу наверху в уютной светлой комнатке, забитой сверстницами старостиной «дочи». Это мне сначала так показалось. На самом же деле их торчало у зеркала всего трое, но каких высоких и «фигурных»! Впрочем, и моя персона тоже вызвала искренний интерес:

- Это – Лин, - подтолкнула меня вовнутрь хозяйка комнатки.

– Отец поручил мне нарядить ее на праздник… Лин?

- Да? – выдохнула я от двери.

Старостина «доча» важно приложила руку к груди:

- Я – Лилла. Это, - ткнула она пальцем в самую крайнюю и «фигурную» - Сарика, - дальше мне поименно огласили остальных: курносую Уту и серьезную, как наша пансионная экономка Марью.

Я, естественно, пренебрегать правилами этикета тоже не стала.

Всем вежливо присела в поклонах, после чего Ута громко прыснула, а Марья еще больше помрачнела.

Лилла же, показав Уте кулак, кивнула мне на единственно свободный здесь стул:

- Садись пока. Надо разобраться, - и осмотрела меня с головы до ног.

Весь следующий процесс «разбирательства» занял не менее четверти часа. Я в нем участия не принимала, а вот девушки, сгрудившиеся возле распахнутых створок шкафа, высказывались очень даже громко.