Ты моё желание, Демон!

На этот раз выступил сок красного цвета, вкус поменялся и стал более кислым. И так с каждым кусочком. Косточки у этого чуда не оказалось. Это где и на каком интересно дереве растут такие фрукты? Не в аду ли? А там вообще что-либо растет?

Ну и вопросы у меня! Самой аж страшно стало. Наверное, пора завязывать со странными фруктами в своем холодильнике. Это был первый и последний раз, когда я ела… Не знаю, что конкретно, но больше я такое употреблять точно не стану.

А вот малышке понравилось. Она повертелась в животе и затихла.

- Петь, ты, когда меня снова планируешь ограбить? – спросила совершенно спокойно, без намека на шутку (нужно же оторвать его взгляд от чашки и вернуть обратно в этот мир), а вот сосед подавился гусем и посмотрел на меня широко открытыми глазами.

- Я и прошлые разы этого не планировал. Сам не понимаю, что на меня находит, будто наваждение какое. Я сам себя не узнаю, с тех пор как мои девочки… - он шумно выдохнул и закрыв глаза, положил руки на стол.

Осторожно протянула руку и дотронулась до его ледяных ладоней.

Пришлось резко вдохнуть, втягивая со стоном в себя воздух, так как перед глазами предстала картинка - сосед, держит на руках маленький сверток. Он улыбается, на глазах слезы радости, рядом его любимая, которая подарила ему дочку. Они счастливы, беззаботны в своей радости, ведь так долго мечтали о пополнении в семье.

Слышу заливистый женский смех и мужской ласковый голос, который произносит слова нежности. Произносит, вкладывая в них всю свою любовь, все то, что чувствует.

Это его воспоминание я сейчас вижу и слышу. И столько боли в этом воспоминании, столько отчаяния, столько горечи, что меня скручивает в тугой комок. Не могу ни пошевелиться, ни вдохнуть или выдохнуть. Глаза заволакивает черной густотой.

Его душу рвет на части от того, что он винит себя в их смерти. Винит и съедает себя изнутри болью от их потери. Выгрызает себя, с каждым днем все больше и больше спрашивая у неведомых сил, от чего он не ушел вместе со своими любимыми девочками.

Такое счастливое и страшное в одночасье воспоминание. Переполненное до краев черным пламенем скорби. Он тоскует, настолько, что можно только диву даваться, как от такой сильной тоски его душа еще держится на этой грешной земле.

Знаю все его желания, знаю, что он хотел сделать с собой, но не осмелился, не отважился на дурной поступок. И это тоже съедает его день за днем, час за часом, минута за минутой.