Пятьсот оттенков фэнтези

Для этого мне пришлось нейтрализовать защитников-гоблинов, усыпить нескольких вампиров и снять заклятье с самих карт. Но в ордене даже не поняли, что это сделала я.

Украденные магические карты Агана положила возле диадемы. А сама осталась стоять возле Деанира.

— Я претендую, — восхищенно хлопая глазками, третьей в огненный круг вступила Тилис, моя самая младшая сестренка, специализирующаяся на мошенничестве и гипнозе. Хрупкая нежная блондинка с постоянным выражением восторга на милом личике. Она растерянная, она хрупкая, она милая, она нуждается в спасителе.

И люди сами кидаются в ловко расставленные ею ловушки, а потом даже не понимают, как и когда были обмануты и обчищены.

Тилис — самая ветреная из нас, у нее нет любимых мест промысла, она постоянно импровизирует. Может пройтись по зевакам на базаре, или устроить представление в таверне, или взломать сундуки какого-нибудь лавочника, или забраться в чей-нибудь замок. Меня всегда восхищали ее методы, мне до такого изящества еще расти и расти.

— Я принесла пять медальонов, снятых с друзей нашего Герцога.

— Тилис взмахнула рукой, на ее изящном пальчике висели пять цепочек, на которых поблескивали золотые звезды. Такие наш Герцог дарует лишь своим любимцам.

Кизляк Одноглазый лишь сверкнул единственным глазом и криво улыбнулся.

— Неплох улов, неплох, — свистяще похвалил он.

— Моя младшенькая-то не хуже остальных будет, — усмехнулась матушка.

— Высоко метишь, сестрица, — усмехнулся Деанир. — Норовишь у меня победу увести.

— Как ты мог такое подумать про меня, милый братец.

— Личико Тилис было таким невинным, что, клянусь, я сама чуть было ей не поверила. — Я никому не могу причинить вред.

Тилис опустила пальчик, и все пять медальонов упали на землю во внутренний круг, где уже лежали диадема и карты. Деанир заметно напрягся, по лицу Аганы ничего нельзя было понять, а вот я тогда еще была спокойна. Мои родственнички совершили великие кражи, даже превосходящие прошлогодние подвиги, но все же до моего трофея им было далеко!

— Я тоже претендую, — в огненный круг выскочил мой младший братишка Бруснич, который на год младше меня и на пару лет старше Аганы.

В руках у братика был большой мешок.

— Сядь, не позорься, — у отца аж лицо скривилось.

— А чего? Всем можно, а мне нет? — огромным кулаком Бруснич вытер нос. Имя, как вы уже догадались, у него тоже не настоящее. Свое имя он сменил лет в десять, зачем он это сделал, не знал никто, даже он сам.

— Пусть выскажется, — приказал Одноглазый Кизляк.