Пятьсот оттенков фэнтези

Он кровожадно улыбнулся и словно невзначай напряг мускулы, отчего его рубашка затрещала по швам. На потенциальных жертв Скиха это действует безотказно, мигом отдают кошельки и украшения. Впрочем, правильно делают — Ских дважды не просит, сразу приступает к членовредительству. В прошлом году этот любитель пантомимы настойчиво предлагал мне встречаться, с трудом удалось избавиться от него, в общем, искусству сбегать от него я неплохо обучилась.

— Привет, милашка! — подмигнула я, думая, как бы половчей от него избавиться.

Ских глупо улыбнулся и на всякий случай поиграл мускулами. Что мне в нем однозначно нравилось, так это растерянность. Стоило оказать пустяковый знак внимания, как он наивно думал, что я с ним заигрываю, и тут же терялся.

— Я тут вон чего подумал. Ты, случаем, не знаешь, кто в прошлом месяце проник в гильдию купцов?

— Небось, кто-то из наших, — сделала честные глаза я.

— И увел у купцов овцу с золотой шерстью. Ту самую, которую я выкрасть хотел, — в голосе Скиха появились рычащие нотки.

— Это, случаем, не ты? — мощным кулаком Ских стукнул по стене крепости, посыпалась каменная крошка.

И чего, спрашивается, злиться? Задумал дельце, так нечего рассусоливать, сразу надо работать, а не хвастать налево-направо, какая дивная авантюра намечается. А то всем разболтал и думал, что больше ни у кого глаз не загорится на такую диковинку, да еще и в ожидании сегодняшнего праздника.

— Знающие люди сказывают, что эльфы тут объявились, — изобразив на лице задумчивость, выдала я. А что поделать, люблю я все на эльфов сваливать, они все равно неуловимые. — Они, сам понимаешь, падки на всякие диковины. Небось, эльфы-то овечку у купцов и взяли.

Ских напряг бицепсы, трицепсы и сжал кулаки. Кто-нибудь иной на его месте попытался бы хотя бы продемонстрировать, что размышляет над моими словами, но Ских и раздумья — вещи несовместимые, посему он демонстрировал физические преимущества.

— Ну смотри, если обманула! — принялся устрашать Ских.

— Да за кого ты меня принимаешь! — возмутилась я, сожалея, что овечку теперь придется гнать на продажу за Мерцающие скалы. Ских, конечно, глуп, но если я попадусь с поличным, то отвертеться будет сложно.

— За жулье и воровку я тебя принимаю, — ответил он. Неожиданно кожа на его лбу пошла морщинами. — И, ежели что, я с тебя спущу твою нежную бархатистую шкурку.