Пятьсот оттенков фэнтези

И его нахальство в сочетании с чувством собственной защищенности (все же рядом сидел Леонард, а за спиной стоял Нутий) и толкнуло меня на следующий поступок. На следующий глупый поступок!

– Чего тут скандал поднимать! Подумаешь свиток! И вообще-то, в свитке было указано, где лежит артефакт, а сам артефакт могли бы и получше охранять. Вы же его просто в хранилище истории пихнули, куда всякий войти может. Не понимаю, зачем вам вообще всю эту ахинею со свитком было затевать! – влезла я и вдруг осознала, что проболталась, нарушила один из главнейших законов – «не сознавайся и не пробалтывайся»!

На кладбище повисла тишина.

Все уставились на меня. Уставились нехорошо так, молча и с ненавистью. У оголодавшего упыря челюсть отвисла, но его мне можно было и не остерегаться, ибо я поняла, что еще немного и остальная нечистью растерзает меня на части.

– Сами виноваты, надо лучше было артефакт прятать! – высказалась я. – Сердце Мира, а бросаете его где ни попадя.

Леонард по-прежнему сидел рядом со мной, и обнимал меня.

Вот только мне стало казаться, что его руки уже не защищали, а удерживали меня, от будущей глупости, которая могла прийти в мою голову.

– Ты похитила его? – пророкотал сгусток тумана, клянусь, от этого рокота мои барабанные перепонки готовы были взорваться. – Ты похитила Сердце Мира?

– Ну взяла, – я поняла, что отпираться будет не совсем уместно, особенно после того, как уже созналась во всем. – Вы бы его хоть подписали, что трогать нельзя, проходите мимо. Я же зла никому не хотела.

Так, просто мечтала свою жизнь спасти.

Произнося последние слова, я поняла, что вновь мечтаю о том же самом. Вот только спасение моей жизни становилось все более и более проблематичным.

– Верни его! – потребовал оранжевый сгусток тумана.

– Я бы вообщем-то и с радостью, – вздохнула я, а затем вздохнула еще раз, да так горестно, что на моих глазах выступили слезы. Тогда можно было и приступать к рассказу, ибо как гласит древняя воровская мудрость – если уж влип, то пытайся спасти себя любыми способами.

– Я расскажу вам печальную историю, приключившуюся со мной. А вы уж сами подумайте, что нельзя меня обвинять, и стала я просто жертвой обстоятельств.

Я на миг умолкла, изображая, что слезы душат меня. Вся чисть с нечистью с высунутыми клыками, встопорщенной шерстью и вытянувшимися когтями ждала продолжения, на данном этапе повествования проявлять жалость они не собирались.

Я вздохнула, но потом словно превозмогая душевную боль, продолжила.