Пятьсот оттенков фэнтези

Я внимательно следила, как ему чем-то перетянули руку и стали тыкать металлической иглой. Игла согнулась пополам.

– Никогда такого не видела! – изумилась девица. – Он качается?

– Нет, – быстро ответила я. – Мы ведем честный образ жизни.

Девица странно на меня посмотрела, поменяла иглу и снова попыталась проколоть ему кожу. Эта игла тоже скривилась.

– Придется иглу дюфо брать, – решила девица.

– Нет! – возмутилась я. Вот так вот запросто она предлагала мне пойти и обчистить какого-то там Дюфо, да это же подстава.

– Иначе сами будете капельницу ставить! – возмутилась девица. – Другие иглы об него ломаются.

– И когда же вы предлагаете пойти к этому Дюфо? – ехидно спросила я.

– Никуда ходить не надо, игла у меня с собой, – она показала иглу толщиной чуть ли не с мой мизинец, очевидно, она уже без меня обчистила этого Дюфо. А я еще раз осознала, что ничего не понимаю в медицине этого мира.

– Дюфо не против? – спросила я, чтобы не выйти из образа честной девушки.

– Нет, – уверено ответила она и стала колоть руку Нутия. Эта игла не согнулась, очевидно, иглы у Дюфо были заговоренные, и странная конструкция под названием капельница, начала функционировать. – К концу капельницы, он придет в чувства, – девица вышла.

Чтобы не терять напрасно времени за ожиданием, я решила связаться с Ди-Гнемой, вопросов к ней накопилось немало. Я достала яблочко с блюдечком и принялась совмещать эти предметы при помощи вращательного заклинания. И ничего. Сколько бы я не катала яблочко, сколько бы не бубнила «ведьма Ди-Гнема, появись», поверхность блюдца оставалась поверхностью блюдца, яблоко яблоком.

Упс! Неожиданно в блюдце появилось ухмыляющееся лицо моего братика Бруснича, того самого который ради меня овса пожалел.

– Родственник, ты чего там делаешь? – удивилась я.

– На шухере стою, – рука братца дрогнула и в блюдце отразился задний план происходящего. Какой-то гоблин самой отвратной наружности, очевидно новый друг Бруснича, легкими скачками преодолевал поле, за которым стояла телега полная сена.

– Ты теперь на сельскохозяйственной продукции специализируешься?

– Чего?

Я и забыла с кем общаюсь, с моим братцем надо выражаться подоходчивей, а употреблять словечки, подхваченные мною в этом мире, и вовсе не следует.

– Сено тырите?

– Ага! Потом продадим, – радостно заулыбался Бруснич.

– Лады, – я не стала вдаваться в тонкости отношений «товар-деньги». Изобретательство Бруснича не поддается никакой логике.