Северные истории. Книга II

Он уже давно приучил себя обходиться без огня, когда это возможно, и часто бывало, что разгуливал по замку в ночное время в полной темноте, до полусмерти пугая случайно встреченную прислугу. Пройдя вдоль стены полок в огромном библиотечном зале, лорд безошибочно определил среди сотен томов искомое — толстый фолиант в тяжелом с бронзовыми вставками переплете: «Летописание дома Фержингардов от Хенмунда Благоразумного до Астрейля, сына Ронмуба». С этой книгой лорда Вильморта связывали самые приятные воспоминания, и он не удержался, чтобы не провести пальцами здоровой руки по шероховатой, начищенной мелом бронзе.

— Милорд? — сам не зная почему, Фержингард всегда приветствовал своего пленника, входя в камеру. — Я принес вам что-то.

Он положил книгу на колени сидящему у стены человеку и помахал перед его глазами феаттой на тонкой серебряной цепочке. В ее тусклом голубом свете бледное лицо пленника приобретало совершенно мертвецкий вид.

— Я оставлю вам эту книгу, если мы с вами немного поговорим.

Пленник провел пальцами по выгравированному на бронзе названию фолианта, левой, свободной от цепей рукой, небрежно перелистнул несколько страниц. Свет, исходящий от крошечной феатты, не располагал к комфортному чтению, но вполне позволял различать написанное.

— А здесь есть о взятии Рогларской Пади?

— Конечно, — живо ответил Фержингард.

— Ненавижу баллады, — усмехнулся пленник. — От них одни проблемы.

Фержингард сел рядом с ним, прислонившись к стене. Пол в камере был абсолютно голый, не выстланный ни соломой, ни опилками — это было ни к чему, но теперь Вильморт подумал, что коврик не помешал бы, хотя бы для таких случаев.

— Вам, наверное, будет приятно узнать, что пока что мои планы далеки от исполнения, — начал он.

— Невероятно приятно, — отвлеченно согласился пленник, рассматривая со всех сторон неожиданный подарок.

— Я не понимаю, что им не нравится в нем. Он носит то же имя, что и вы. В нем ваша кровь и кровь Эстерга. Я считал его достойной заменой вам, но им все еще что-то не нравится. Как будто чувствуют подделку, — досадливо и вместе с тем задумчиво произнес Фержингард. — Есть что-то, что я упускаю.