От жалости до любви

Было почему-то неловко говорить об этом, и она не описывала своих чувств, стараясь лишь рассказать то, что видела.

Ласси слушал её и мрачнел всё больше и больше. Потом отошёл к костру и с силой ударил по полену носком сапога. Искры взметнулись вверх.

- Видит Творец, я не мог иначе, искушение было слишком сильно! Но слушать это каждый раз и мучаться… Я всё же не последний мерзавец!

Наверное, его монолог не был предназначен для чужих ушей, но она ведь всё слышала. Что его тревожит?

- Что с тобой, Ласси? – она подошла и положила ему руку на плечо.

- Я сам, сам себя мучаю, - он печально улыбнулся. Лицо прорезали морщины. – Ты возненавидишь меня, если я верну, всё как было, - прошептал он едва слышно, словно обращаясь сам к себе, а потом продолжил. – Ты чувствуешь тоску, холод, одиночество?

- Д…да… - Кея удивлённо посмотрела на своего друга. - Откуда ты знаешь? Я, правда, думала, что это последствия болезни.

- Последствия, - легко согласился Ласси, – только не болезни.

Он повернулся, посмотрел на неё с такой тоской во взгляде, что Кея не выдержала и отвернулась, а потом стащил чехол с шарманки. Его руки дрожали, а пальцы не слушались, упрямо не желая вращать ручку. Потом, наконец, он вздохнул и закрутил ручку, всё сильней и сильней. Полилась музыка. Кея почувствовала, как отяжелели веки, как ослабли руки, и закружилась голова. Она присела на ствол дерева, ища опоры, а потом глаза её закрылись, и она снова провалилась в сон.

***

Грегор погонял Арзама, не жалея сил. Надо успеть! На подъезде к городу он увидел дым, столбом, поднимавшийся вверх. Судя по всему, горел дворец заседаний. Гарлетон был необыкновенно тих. Никакой обычной полуденной суеты. Город словно бы вымер. Двери заперты, ставни закрыты изнутри, даже на дверях торговых лавок висела табличка «закрыто». И ни одного человека или экипажа. Копыта Арзама в тишине стучали по мостовой так, что даже сам Грегор вздрагивал.

Он снова пришпорил Арзама и через несколько минут выехал на улицу, ведущую к площади. Здесь дымились остатки баррикад, но вновь никого не было, только убитые.